3. Выбор пути
(Я не знал, на что гож в пору своей юности. Колебания – футболист или офицер Вооруженных Сил? Решение пришло неожиданно – я буду подводником. Что на мой выбор оказано решающее влияние? Курсант Военно-морского училища)
Нетрудно посчитать, что такое 600 ходовых суток: это 20 месяцев или 1 год и 8 месяцев. Это не сухие цифры из календаря, за ними скрыты сотни и тысячи пройденных морских миль по морям и просторам Тихого и Индийского океанов. Только два длительных похода за время моей службы на подводных лодках Тихоокеанского флота в должности помощника командира подводной лодки Б-866 проекта 611 в 1970-1971 годы, продолжительностью 8,5 месяцев и в должности командира подводной лодки Б-833 проекта 641 в 1975-1976 годы, продолжительностью 11,5 месяцев, подтверждает это. Общий стаж моей календарной службы составляет 37 лет, и в сумме не менее 5 лет пребывания в море, непосредственно в прочном корпусе дизельных подводных лодок, различных проектов.
Эти цифры, на мой взгляд, дают достаточно оснований высказать некоторые соображения и дать профессиональные советы молодым людям, которые связали или захотят связать службу Родине на кораблях нашего Военно-Морского Флота.
Об этом и для них, прежде всего, пойдет речь в моих размышлениях.
Заранее прошу извинить за непоследовательность, может быть, или стиль изложения мыслей, т.к. это делаю впервые, но искренне хочу рассказать о трудной, сложной, но интересной и многогранной службе, на подводных лодках Тихоокеанского и Балтийского флота. Хочется поведать о трудных моментах и сложной обстановке, в которые мне приходилось попадать. Были моменты, когда нужно было принимать быстрые и нестандартные решения, оказавшись в ситуации, граничившей на грани крупной аварии или гибели подводной лодки.
Эпизоды, о которых я расскажу — это не выдумка или байки из серии рассказов писателя — мариниста Н.Колбасьева, а чистая, правда, легко доказуемая. Это, при желании, могут подтвердить мои бывшие сослуживцы.
И если мне удавалось с честью выходить из тех или иных ситуаций, это значит, что я был подготовлен к ней всей системой обучения и воспитания, сложившейся в то время на флоте.
Мысль «переложить» на бумагу прошедшую службу в ВМФ давно зрела у меня, но собрался сделать это только сейчас.
Время, как и сама жизнь, летит очень быстро, мы стареем, а душа остается молодой. Возраст уже за шестьдесят, а все, что, было, кажется, произошло совсем недавно. Итак, несколько слов как я оказался на флоте:
Меня часто спрашивают, почему я пошел учиться в Высшее Военно-морское училище подводного плавания? Не страшно ли служить на подводных лодках, особенно на дизельных, где нет элементарных условий быта и уюта, как на атомных лодках? Что ответить на поставленные вопросы. Откровенно скажу, было конечно, страшно, особенно в начале службы.
Страшно, когда не знаешь что такое подводная лодка, как корабль, его возможности и недостатки, не знаешь, что такое море и как надо вести себя в той или иной обстановке. А храбрость, тоже бывает разная. Люди также ведут себя по-разному в критической ситуации. Вот как оценивали солдаты русской армии поведение русских генералов в Бородинском сражении против французов в 1812 году: «Разная бывает храбрость. У Барклая во время сражения не заметишь никакой перемены ни в речи, ни в движении, ни в лице, а Коновницын делается под огнем веселее и командует громким голосом. А Багратион становится молчаливее. А Беннигсен, как попадет под пули, знай, облизывает губы. Это у него они сохнут от трусости».
(Из романа «Кутузов» Л. Раковского)
Об ощущениях страха на подводных лодках поговорим несколько позже, а пока о том, как все начиналось.
Помнится в детском возрасте, очень увлекался чтением книг о войне: представлял себя то юнгой на торпедном катере, то «морским волком», уже капитаном и т.д. В старших классах, юношеские мечты как — то сами собой прошли. Спортом всегда увлекался с полной отдачей. Записывался в различные секции при спортклубах: борьба и лыжи, баскетбол и волейбол.
Но футбол летом и хоккей с шайбой зимой, стали все же приоритетными видами спорта. Учеба мне давалась сравнительно легко. Все преподаватели говорили на родительских собраниях, что может учиться лучше. А я, действительно, ленился делать домашние задания. Например, не сделал перевод текста по немецкому языку. Перед началом урока прошу прочитать немецкий текст по-русски.
Память была хорошей, этого было достаточно, чтобы при случае перевести текст учителю немецкого языка. Другой пример. Не выполнил задание по математике. Учительница, Рыжкова Надежда Григорьевна, меня любила. Поднимаю руку и заявляю, что такой-то пример не решается. Знаю, что меня позовет решать пример у классной доски. Естественно, пример решается, проверка домашнего задания заканчивается. Не думаю, что учительница не догадывалась о моих «уловках», но прощала. Иногда спрашивала, какие затруднения были при решении задачи? Врать не хотелось, но и признаваться было стыдно. В общем, сходились на том, что материал поняли и закрепили на практике.
В десятом классе мое увлечение футболом стало почти профессиональным, как сказали бы сейчас. Меня начали приглашать играть в дублирующем составе Нижегородского футбольного клуба «Торпедо». Был включен в состав сборной команды города Горький среди школьников. Турнир на первенство России среди школьных команд в 1959 году проходил в Воронеже. По итогам игр, наша команда заняла второе место.
Моя фамилия фигурировала в списках сборной команды школьников России. Формировал команду, помниться, молодой тренер Б. Игнатьев. Сыграть за сборную команду мне не пришлось, т.к. получил телеграмму о том, что необходимо срочно выезжать в Ленинград для сдачи вступительных экзаменов в военное училище. Документы на поступление были отправлены еще зимой через военкомат, и я просто о них забыл. Активную агитационную пропаганду о престиже военной службы в школе, проводил военрук – отставной майор (Фамилию, к сожалению, не помню), и все ребята нашего класса также подали заявления в районный военкомат. Но, как позже стало известно, поступил в училище только один я. Мне было 17 лет. Если бы кто мог тогда подсказать, что отправленные документы в училище, меня ни к чему не обязывали. Я мог бы совершенно свободно отказаться и не ехать в Ленинград, т.к. мой призывной возраст еще не наступил.
Может быть, вся моя дальнейшая судьба сложилась бы по- другому руслу. Не осмелюсь сказать, что из меня получился бы классный игрок, но в то время, по оценке тренеров, в футбол играл прилично.
