2019 год

2019 год

2019 год

 

Пробегают последние дни декабря.

В магазинах царит оживленье.

Вот-вот падёт последний лист календаря.

Наступит Новый год, а с ним и развлеченья…

Этот год прошёл не зря,

Оставив массу впечатлений.

Какой я вывод сделал для себя:

Живи на позитиве, без сомнений!

Того же я хочу вам пожелать.

Любите жизнь, добро творите.

Да чаще вспоминайте мать,

Ну, и отцов благодарите!

Пусть жизнь немного станет легче.

Отвяжутся от нас враги.

Здоровья будет больше, а не меньше.

И что-то доброе пусть будет впереди.

Пусть честным людям будет счастье.

Пусть в жизни им везёт.

Может тогда пройдёт ненастье,

И долгожданный мир в дома придёт.

Надоело жить в волненьи,

Вздрагивать от новостей.

А мне б хотелось умиленья,

Как от российских, так и украинских областей!

Правителям же нашим пожелаю –

С народом быть, а не витать на облаках.

Народ наш терпелив, но мы ведь знаем,

Что вечно он не будет в дураках…

Весёлого всем «хрюшкиного года»

Или «парящего орла», как говорят у нас.

В домах у вас да будет чаще добрая погода,

А горе и беда обходят стороною вас!

Греков Сергей Андреевич, капитан 1 ранга запаса, участник боевых действий, член Совета Санкт-Петербургского союза суворовцев, нахимовцев и кадет.  Окончил Минское СВУ (1972), КВВМПУ (1976), ВПА имени Ленина В.И. (1985).

26.12.18.

Обращение к администратору

Добрый день, уважаемые товарищи модераторы! Выпускник 1985 года, 3 рота, 2-й класс Николай Шмаков. веду в социальных сетях две рубрики. «ЖЗК» и «Комсомольская эскадра». Многие материалы не успел разместить на вашем ресурсе. Возможно ли это исправить? С уважением Н.Шмаков.

Добрый день, Николай!
Огромное спасибо за Ваш творческий труд!
По непонятной причине была потеряна с Вами связь, и мы уже начали таскать Ваши материалы на сайт самостоятельно. Присылайте свои публикации на адрес нашей электронной почты: INFO@MORPOLIT.RU. Будем рады любым инициативам с Вашей стороны. Даёшь «Комсомольскую эскадру»! С уважением, П.Ланцов.

Полотнище Андреевского флага

 

 

Стихи: Владимира Тыцких
Музыка:  Анатолия Калейкина
Юбилейный концерт Эстрадного оркестра МГУ  имени Г.И.Невельского. Владивосток 2018.

Стаканная история

Стаканная история

БПК «Адмирал Исаченков»

В памятном каждому отставному офицеру советского военного флота в «КУ-1959» (Корабельном уставе 1959 года), есть специальный подраздел (статьи 435-445), посвящённый корабельной кают-компании. Документ гласил, что офицеры избирают кого-либо из своей среды (с должности ниже помощника командира корабля) для заведования их общим столом. Оговаривалось, что в дополнение к своим прямым функциональным обязанностям избранный «…несёт ответственность за состояние инвентаря кают-компании и руководит работой вестовых, …получает отчисленные на продовольствие суммы и ведёт приходо-расходные книги», а также организует закупку дополнительных продуктов из средств, собранных офицерами на улучшение своего питания. Каких-либо «бонусов» эта выборная должность не давала, разве что «…по истечении трех месяцев заведующий столом имеет право отказаться от своих обязанностей», а в случае недовольства офицеров мог быть немедленно смещён.

Такой вопрос, в ряду прочих насущных, решался, как помнится, весной 1974 года, в первый день после переселения нашего экипажа из казармы возле пл. Труда в г.Ленинграде на стоявший у причальной стенки судостроительного завода имени А.А.Жданова БПК «Адмирал Исаченков». Да, тогда мы, 33 офицера (половина – лейтенанты выпуска 1973 года) набранного на Тихоокеанском флоте первого экипажа этого корабля впервые очутились в стенах своей просторной, красивой и уютной кают-компании. Сорок пять лет уже минуло, но до сих пор ясно помню их лица и голоса. Командир, капитан 2 ранга Г.Я. Сивухин, среднего роста и крепко скроенный «морской волк» с нарочито грубыми повадками, как позднее выяснилось, был также весьма искусным дипломатом. Старший помощник командира («старпом») капитан 3 ранга Г.И. Дубина выглядел и вел себя в полном соответствии с фамилией. Был умен, чрезвычайно работоспособен, жесток и безжалостен к нарушителям корабельных правил и воинской дисциплины. Политработников откровенно ненавидел. Как рассказывали, дважды был «отставлен» от назначений на высшую должность по причине инициированных политотделом партийных взысканий. Взаимосвязь эту хорошо усвоил, со старшими «замами» в конфликты не вступал, но младших, при случае «гонял» крепко и с удовольствием.

Заместитель командира по политчасти капитан 3 ранга В.Л. Запесочный, украинец из бывших студентов, был человеком беззлобным, даже добрым, но  нерешительным, склонным к компромиссам. Секретарь партбюро капитан 3 ранга В.В. Плискин, маленький ростом и с тихим голосом, обладал, между тем, настоящими бойцовскими качествами, был человеком уважаемым, честным и принципиальным. Обратив внимание на мелочные придирки старпома к секретарю комитета комсомола (серьёзных поводов не имелось), опытный Владимир Васильевич дал мне добрый совет. После очередного долгого и громогласного «спича» старпома на общем построении о непорядках в боцманской команде (где все комсомольцы!), я скромно постучался к нему в каюту. Демонстрируя горячее желание решительно покончить с безобразиями, предложил этим же вечером провести у боцманов расширенное   комсомольское собрание. И ему, как высокоавторитетному человеку и члену КПСС предлагается выступить там с докладом. Перед этим я узнал, конечно, что старпом отпросился у командира на «сход». В общем, собрание прошло без него, правда, и  «наезды» враз прекратились. Опытен и умён был Георгий Иосифович, скоро организовал мне «ответку»…

Разумеется, все выносимые для обсуждения и решения в офицерской кают-компании вопросы предварительно обговаривались командиром, замполитом и старпомом.  Заведующий офицерским столом, как гласит корабельный устав, «…в своей работе руководствуется указаниями старшего помощника командира корабля». Тут он и вспомнил о строптивом «комсомольце», а замполит не смог или не захотел меня тогда отстоять. Помню, как открыв на нужной странице «КУ-159» Г.И. Дубина, глянув с недоброй ухмылкой в мою сторону, зачитал: «…Кают-компания должна служить местом тесного общения офицеров и культурным центром, способствующим воспитанию офицеров в духе идей Коммунистической партии Советского Союза, передовой советской военной науки», после чего предложил мою кандидатуру, как идейно закалённого выпускника политучилища.

Командиры корабельных боевых частей (БЧ) капитаны 3 ранга А.Егоров, В.И. Якушев, Б.А. Пермяков, люди опытные и много в жизни повидавшие, которым по статусу эта почётная обязанность уже не полагалась, переглянулись. Несколько сидевших рядом с ними более молодых, но уже хорошо познавших службу «каплеев» и «старлеев», эту обязанность ранее исполнявшие, но сейчас отнюдь не желавшие иметь  дополнительные хлопоты, одобрительно закивали головами. Лейтенанты вроде меня, выпускники 1973 года Вова Чернов, Вова Ульянич, Вова Кузьмин, Вова Левашов, Шура Александров, Саша Сорокин, Толя Будяковский, Женя Житарев, Валера Чурсин и другие промолчали. В общем, я был избран без обсуждения и единогласно.

В тот же день сходил на стоявший рядом в ремонте БПК «Адмирал Дрозд», оформил по имевшимся там образам книги и дела, принял имущество маленького, примыкавшего к кают-кампании офицерского камбуза и построил для знакомства отделение вестовых. Всего было их человек шесть в белых голанках, все выпускники гражданских кулинарных училищ и профильного отделения севастопольской «учебки». Командовал вестовыми отслуживший уже 2,5 года старший матрос из Владивостока по имени Гена, фамилию коего за давностью лет уже не помню. Это был потомственный «пролетарий от ресторана», смазливый, вышколенный и угодливый. С гордостью рассказывал в кругу «годков», какие грандиозные чаевые имел от китобоев и прочих загулявших рыбачков, а «военморов» с невысокими окладами в их ресторане на морвокзале не жаловали. Был этот Гена еще и «стукачом», в связи с чем через пару дней мне пришлось давать объяснения старпому — почему:

— вестовые такие медлительные и «ходят пешком»,

— в меню кислая капуста вместо свежих овощей,

— лейтенант Александров пришел на утренний чай за одну минуту до конца приборки и с нарушением формы одежды,

— в кают-кампанию во внеслужебное время без приглашения заглядывал мичман Чечуй… и т.д. и т.п.

К счастью, кроме «комсомольца» старпом должен был постоянно приглядывать ещё за 340 подчиненными. Думаю, что по этой причине Георгий Иосифович после показательного воспитательного мероприятия в мои дела потом особо не вмешивался. Свои полномочия он передоверил помощнику командира корабля капитан-лейтенанту В.Д. Гужвину. Владимир Дмитриевич был милейший человек, флегматичный, искренний и доброжелательный ко всем, страстный футбольный фанат, в общем, абсолютно не пригодный к корабельной службе. По сей причине, кажется, и перехаживал в названном чине. Давно выйдя по возрасту из комсомола, был в нашем корабельном руководстве единственным беспартийным. И представьте ж мое изумление, когда отправившись за покупками для офицерского стола с рейда в славный город Лиепаю, увидел там на большом стенде с надписью «Передовые коммунисты флота» фотографию нашего В. Гужвина! Да еще в окружении отъявленных  разгильдяев из боцкоманды БПК «Владивосток», добрую половину которых он забрал с собой и на «Исаченков».  Мы с ним отлично сработались. Будучи заядлым курильщиком, помощник при стоянке на рейде находил возможность отправить заведующего кают-компанией на катере пополнить запас сигарет. Как-то из-за непогоды забрать меня обратно в тот же день не получилось. Не пропал, приглянулся молоденький неженатый лейтенантик синеглазой и белокурой продавщице, что выучила его в своей комнатке за ночь нескольким латышским словам, помню их и ее до сих пор…

Где-то в августе пришел я с «КУ-1959» в руках к замполиту напомнить, что кончился мой трехмесячный срок и желательно провести перевыборы. Понимания не нашёл, было сказано – справляешься, порули ещё один срок, там посмотрим. В конце сентября начались длительные (более месяца) государственные испытания корабля перед включением его в боевой состав ВМФ СССР. На борт прибыла многочисленная заводская «сдаточная бригада», приехали военные и гражданские специалисты с оружейных и приборных заводов, представители высоких штабов – только  адмиралов трое или четверо. Питание в матросской столовой было в две, а в офицерской кают-кампании – в три смены. Тут я и приметил, что командир наш подобен незабвенному Михайле Ларионычу Кутузову, который был не только славным военачальником, но и опытнейшим царедворцем. Кают-компанейские дела Георгий Яковлевич взял под строгий контроль, лично ставил задачи вестовым по обслуживанию важных персон, а  командир «гарсонов», стал у него особо доверенном лицом. С высоты прожитых лет вижу, что действовал командир в общем-то верно и мудро, ведь сытое и напоенное начальство не очень придирчиво.

В море день за днем мы, разделённые на смены, крутились как белка в колесе.  Проходили в полигонах различные испытания механизмов,  аппаратуры, корабельной артиллерии и торпедных аппаратов. И где-то уже в начале ноября пришло время испытаний главного оружия нашего корабля. Знали об этом только на ходовом мостике. Помню, как в тот памятный день  весь он, от киля до клотика, содрогнулся (и мы тоже вздрогнули на боевых постах) от мощных ракетных залпов новейшего на тот момент противолодочного комплекса «Метель».  Свой голос впервые подали две большие установки контейнерного типа по бортам, под крыльями ходового мостика. В каждой было по четыре мощных, в несколько тонн весом, крылатых ракет с подвешенными к ним торпедами. Они могли поражать подводные и надводные цели на расстоянии до полусотни километров как ядерной, так и обычной боеголовкой. Вскоре торжествующий голос капитана 2 ранга Г.Я. Сивухина объявил по корабельной трансляции об успешном выполнении боевой задачи.

Дали отбой затянувшейся тревоге, команду «бачковым на камбуз». Помчался и я контролировать сервировку адмиральского и офицерского стола, подгонять вестовых. Оголодавшее, но довольное военное и гражданское начальство быстро расправилось с холодными закусками, борщом по-украински, и взялось уже за отбивные. Все шло, казалось бы, отлично, только вот не видать что-то старшего над вестовыми. Заглянув в «гарсонку» я узрел нечто необычное. Всегда активный, артистично увивавшийся с подносом и салфетками вокруг начальства «пролетарий от ресторана» сидел в уголку согнувшись, и как бы в прострации мотал головой.

— В чем дело?

— Товарищ лейтенант… стаканы для компота… их нет…

— Как нет??????!

Главный «гарсон» обречённо молчал. Кое-как у других удалось выяснить следующее. Командир отделения приказал после завтрака перемыть все стаканы (сотню штук), и лично понёс их на трех, поставленных один на другого подносах,    сушиться на верхнюю палубу. Место выбрал уютное – как раз у броневой газоотбойной плиты за контейнером «Метели». Из-за туч выглянуло осеннее солнышко, веял ветерок с моря, размечтался старший матрос о скором уже ДМБ. Твёрдо ему обещаны за труды нелёгкие после успешного окончания госиспытаний  звание главного корабельного старшины и первоочередная демобилизация. Уже погоны соответствующие на новенький бушлат пришиты, есть и «беска» ручной работы с гвардейскими лентами аж до пояса. Радуйтесь, китобои и девчата владивостокские, скоро Генка заявится!

Золотые мечты эти развеял сигнал боевой тревоги (их до пяти в сутки бывало), и помчался пока ещё старший матрос на свой пост, согласно корабельного расписания. Стаканы  оставил, ну что с ними может случиться в таком надежном месте? Вернулся после отбоя тревоги – нет ни их, ни подносов. Обратились под огненной струей одномоментно в молекулы и атомы…

Уяснив масштаб ЧП, помчался я в каюту помощника командира по снабжению лейтенанта В. Чурсина.

— Валера, стаканы в кладовой имеются?

Ответ был убийственным:

— Ни одного, есть только 10 железных матросских кружек. А в чем дело?

— Друг, выручай, метнись по каютам, собери стаканы, где найдешь, тащи в гарсонку!

Помчался обратно к вестовым, а их уже допрашивают командир со старпомом, обеспокоенные неподачей компота адмиралам. Через пару минут прилетел Чурсин с несколькими весьма несвежими, да ещё и гранёными стаканами. Их мгновенно промыли, нарядили в подстаканники и отнесли к адмиральскому столу. Прочим пришлось ждать, пока вымоют и доставят с матросского камбуза жестяные кружки. Сам видел, как пикантная дама бальзаковского возраста из какого-то засекреченного НИИ, выпив свой компот, с интересом покрутила жестянку в руках и поинтересовалась у сидевших напротив штабных чинов, что обозначает выцарапанная на дне пиктограмма «ДМБ-75»?  Этот кошмар повторялся четырежды в последующие два дня, пока мы не ошвартовались в заводе. Первыми с борта сошли, разумеется, адмиралы, а через несколько минут после них и я. В кармане была оставленная для похода в ресторан заначка, курс – в посудный отдел «Гостиного Двора». Там я купил красивые тонкостенные стаканы по 14 коп. за штуку, оптом две большие коробки по 50 в каждой.

Пока ехал, оберегая их, в переполненном метро, утвердился в мысли примерно наказать виновника «стаканного» ЧП, который, к тому же, ещеё и позволил себе огрызаться на мои замечания. Корабль был непривычно тих и пуст: все прикомандированные, большинство офицеров и мичманов сошли на берег, команда отсыпалась. Хоть и с трудом, но мне всё же удалось уговорить оставшегося старшим на борту капитан-лейтенанта В.Д. Гужвина оформить злыдню пять суток ареста. Наутро  с чувством выполняемого долга лично повёл его на гарнизонную гауптвахту (Садовая, д. З). Когда скучавший в приёмном отделении пехотный капитан с недовольным видом сверял по списку предметы в вещмешке арестанта, вдруг зазвонил стоявший у него на столе «сталинского» вида телефон. Дежурный поднял трубку, послушал, задал какой-то уточняющий вопрос, сверился с бумагами, после чего сказал мне:

— Звонил ваш командир Сивухин, арест отменяется, забирай своего бойца.

Как я теперь понимаю, после нашего ухода командир позвонил из дома Гужвину узнать обстановку, затем перезвонил в комендатуру. Может, все это в итоге было и к лучшему. Позже, за всю свою многолетнюю службу я ни разу лично не сажал матросов на гауптвахту, хотя отдавать под суд некоторых негодяев приходилось.

В тот день настроение было поганое. Несостоявшийся арестант выглядел именинником, а слонявшиеся по каютам «старлеи» Игорь Коваленко и Боря Безбородкин весьма едко надо мной подшучивали. Обидевшись на них и на весь мир, взял свои бухгалтерские книги и пошёл в кают-кампанию подсчитывать убытки. Там и сидел в полном одиночестве, пока не пришёл ещё какой-то «обеспечивающий» капитан 2 ранга. Помнится, это был флагманский артиллерист из штаба бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей, высокий, лет под пятьдесят офицер. Мучимый, по-видимому, тяжким похмельем (выпил стаканов пять чая), он был настроен  философски, и сказал мне, почти по-отечески:

— Что ты, лейтенант, сидишь здесь в выходной день! Шёл бы лучше в город, на танцы, веселись, пока молодой. Эх, было время, и мне девки проходу не давали, а теперь… (непечатно)  …денег требуют.

Чёрт возьми, как же он был прав!

В.А.Лякин Третий выпуск КВВМПУ

20.01.2018

СООБЩАЮЩИЕСЯ СОСУДЫ ИЛИ КРАСОТА – УМ — КНИГИ – ЛЮДИ – ПРОШЛОЕ – БУДУЩЕЕ…

Тыцких Владимир Михайлович
Тыцких Владимир Михайлович
Владимир Тыцких и Валентин Распутин (справа)
Литературная студия «Паруса» г. Владивосток
«Литературное море»
"Литературное море"
Юрий Кабанков
«Если говорить о моем круге чтения…»
"Если говорить о моем круге чтения..."

 

Когда природа кого-то из нас спроектировала красивым, это очевидно. А вот стал ли человек красивым по-настоящему, с первого взгляда определишь не всегда. Любая форма – только декорация. Подлинность всему на свете придаёт содержание. Ты можешь быть внешне смазливым, сколь угодно ярким, гипнотически привлекательным, но красивым тебя делает богатый внутренний мир. Если он у тебя есть.

Владимир Тыцких и Валентин Распутин (справа)

Владимир Тыцких и Валентин Распутин (справа)

Презентабельная наружность – дар бесплатный, обладателем не заслуженный. И, что называется, материал расходный. С возрастом убывает, к старости истощается. Внутренняя красота с годами приумножается. Если душа не боится каждодневной пожизненной работы.

Достоинство личности определяется гармоничным сочетанием её главных свойств. Первое – знания, кругозор. Плюс – умение свободно, самостоятельно мыслить, верно оценивать окружающий мир в его бесконечном, противоречивом разнообразии. Процессы, явления, вещи, с которыми приходится сталкиваться здесь и сейчас и где-нибудь потом – до последнего дня. Над всем этим – нравственные, ценностные понятия: чёткое представление о добре и зле, вреде и пользе (не только для себя). Что хорошо (можно), что плохо (нельзя). И: «красота спасёт мир». Это отнюдь не «фигура речи». Просто надо наполнить термин точным смыслом, что сделал, например, писатель Иван Ефремов. Он определил красоту как явление естественно-природное, целесообразно-функциональное. Всё, что противоречит – либо отклонение от нормы:  врождённая патология, болезнь (посочувствуем и, коль имярек пожелает, попробуем лечить). Либо безобразие, бесовщина (потакать вредно, уходить в сторону бесполезно, бороться необходимо).

Когда здоровое, нравственно выверенное мировидение созревает и укрепляется в сознании и человек начинает ему соответствовать, он меньше ошибается в окружающих и разочаровывается в происходящем. Уже не смиряется с тем, что его несут по жизни обстоятельства и другие люди. Старается грести сам, куда считает нужным.

Однако всегда существуют силы, для которых такой расклад невыгоден, а то и смертельно опасен. Им нужно существо не просто зависимое, но подчинённое с потрохами, безропотно управляемое. Существует система, ловко работающая над тем, чтобы как можно меньше было людей интеллектуально свободных и самостоятельно действующих, так что идти к этому приходится долго. Помогают учителя, очень помогают книги. Впрочем, книги – те же учителя…

Пару лет назад на третьем курсе музыкального факультета Дальневосточного государственного института искусств появилась новенькая. Она пришла в штаб гражданской обороны вуза получить зачёт по предмету, знакомому ей весьма отдалённо. «Безопасность жизнедеятельности» наши студенты осваивают на первом курсе, а там, где занималась девушка прежде, он не преподавался. Жила она на Украине, два года училась в консерватории во Львове.

Мы говорили час, может быть, полтора. Мне хотелось, чтобы наше общение не стало пустой формальностью и принесло собеседнице какую-то пользу. Я старался подвести её к мысли, что лишних знаний не бывает и заранее никому неведомо, без чего мы никак не обойдёмся в будущем, а что сможем забыть без огорчительных, иногда непоправимых, последствий. Так я говорю во всех подходящих случаях, вовсе, однако, не рассчитывая, что мои молодые друзья непременно последуют моим советам. Надо быть очень наивным, чтобы всерьёз на это надеяться. Но тут присутствовало ещё одно соображение. Человечек прибыл на российский восток с украинского запада. Почему бы не узнать от живого свидетеля, что в действительности происходит в родной нам стране, не приблизиться к пониманию, чего ждать братским народам от будущего и друг от друга? Молодые люди услышат поучительный рассказ, как живёт Украина, да ещё Украина западная, и что вынудило семью девушки покинуть Львов. Сама она, за тридевять земель оставившая друзей и всё-всё, с чем успела породниться, получит сердечное внимание, в котором, конечно же, очень нуждается…

Дело кончилось, не начавшись. На предложение выступить перед сокурсниками последовал отказ. Визави обосновала его просто: «Пока я жила во Львове, я на улицу и не выходила». От неожиданности я не успел подумать: как же она окончила школу и два курса консерватории, безвылазно сидя в одних стенах? Я не мог представить такую жизнь, сравнимую разве что с тюремной, и искренне посочувствовал нежному созданию: «Где вы брали силы, не имея самого главного, в чём нуждается человек, особенно в молодости?» Она удивлённо вскинула красивые бровки: «Что вы имеете  виду?» «То, – ответил я, – о чём лучше всех сказал Экзюпери: высшая роскошь – роскошь человеческого общения». Она почти незаметно – спокойно и холодно – улыбнулась: «Экзюпери я читала. Но мне вообще никто не нужен. Я сама по себе. Я могу жить отдельно от всех».

Дальнейший разговор не имел смысла. Она ушла со своим зачётом. С тех пор я её не видел. Или, может быть, не узнавал.

Эрих Фромм, причисляемый к самым выдающимся мыслителям XX века, рассматривает человека через перекрестье философии и психологии. При этом не отстраняется от теологии. Сквозь такую многогранную призму он увидел современное общество как массу пожизненно несчастливых людей, страдающих от одиночества, страхов и унижения. Их угнетает, сводит с ума сознание, что персональное земное время индивида заведомо сочтено. Отчаянно пытаясь его сэкономить, но не умея толково использовать, они тратят жизнь на вещи и удовольствия, поскольку ни о чём другом не знают и не помышляют. Через это сильные мира сего легко манипулируют ими. Пленники вещей и удовольствий (денег, богатства, славы и т.п.) не принадлежат себе. По определению Эриха Фромма, они не способны «быть», а предпочитают «иметь» (деньги, вещи, славу и т.п). Это превращает их в легко управляемых зомби. У таких «продуктов» социума, по Фромму, есть «…своё гипертрофированное, постоянно меняющееся «я», но ни у кого нет «самости», стержня, чувства идентичности». Они, замечает учёный, «не умеют ни любить, ни ненавидеть».

Фромм связывает появление и размножение подобных типов с тем, что человечество достигает материального изобилия и возвышается над природой, а наступившая промышленная эра обеспечивает неограниченное производство, которое, в свою очередь, ведёт к бездумному потреблению. Едва ли это так, скажем мы, если поглядим на положение миллионов людей не только в Африке, Латинской Америке, Азии, но и в благополучной Европе, и во всей атлантической цивилизации во главе с непревзойдёнными США. Драма, очевидно, в другом. В мире всегда и везде происходит то, что кому-то выгодно. Вопрос большой, непростой, требующий времени и определённой подготовки. Перед освоением высшей математики с её интегралами-дифференциалами желательно одолеть алгебру. А начать придётся с четырёх правил арифметики. Действительность познаётся последовательно, от простого к сложному. Так что не будем выходить за рамки заявленной темы. И не станем заглядываться на людей, которые, по Фромму, сумели понять разницу между «быть» и «иметь», сделав адекватный выбор между «бытием» и «обладанием». Эти явления, названные современной философией полярными модусами нашего существования, есть уже в Книге книг – библии (Бог и маммона). Каждый отдельный человек и всё человеческое сообщество существуют между этими полюсами от сотворения, так что выбор между Богом и маммоной (бытием и обладанием, духовным богатством и материальным, вещным достатком) был и остаётся нашим главным – общим и персональным – выбором. Те, кто сделал его в пользу бытия, – лучшие из нас. В помощи они не нуждаются. Спасать необходимо всех прочих, увы, сегодня составляющих планетарное большинство.

В нашем отечестве до недавних времён таких людей не было. Во всяком случае, мне они не встречались. Ни один, ни разу. Для моего поколения они стали большой неожиданностью. Обескураживает, что их заметно растущие ряды пополняются теперь и нашими сверстниками, мировоззрение которых мутирует под давлением меняющихся условий существования.  Чем они отличаются от себя прежних?  Да тем самым, о чём без мучительных раздумий и малейшего стеснения заявила обаятельная львовянка: «Я сама по себе. Я могу жить отдельно от всех».

Тут пробивается нечто сверхчеловеческое. Не об этом ли у Эриха Фромма? Философ говорит о превращении человека в сверхчеловека. Как ни странно, последний, обладая всё возрастающими, сверхчеловеческими возможностями, не приобретает сверхчеловеческого разума. Богатея – беднеет, становясь вроде бы мощнее – слабеет. Наверное, главное, о чём радеет не только Эрих Фромм: совесть людская должна пробудиться от сознания, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее становимся.

Литературная студия «Паруса» г. Владивосток

Литературная студия «Паруса» г. Владивосток

Разумеется, в свободном мире, который так целеустремлённо создаёт мировое сообщество, каждый имеет право быть тем, кем хочет. Но штука в том, что мы все – те, кто жил когда-то, кто живёт сейчас, кто придёт на землю во времена грядущие – связаны меж собой, как сообщающиеся сосуды. Связь эта отнюдь не умозрительна, она делает нас и окружающий (создаваемый нами) мир явлениями взаимопроникающими, взаимозависимыми, нерасторжимыми. Значит, мы должны быть ответственными друг перед другом и перед всем, что есть вокруг нас, обязаны давать себе отчёт, что мы несём миру и людям.

В любом простом или сложном, дурном или благом деле есть какие-то (чьи-то) мотивы (интересы), есть зачин, есть зачинатели. Для мало чего понимающего в причинах и следствиях обывателя, особенно молодого, всё «новое» и «лучшее» старается выглядеть привлекательно, зовя его на баррикады. Хотя давно всему свету известно, чем вымощена дорога в ад.

В нашей стране процесс дегуманизации и оглупления масс был запущен перестройкой, сулившей новую, свободную и богатую жизнь, и набрал устрашающие обороты после уничтожения единого и могучего (был, был такой, что бы теперь про него ни врали) Советского Союза. Над последствиями горбачёвского  «реформирования» и не слишком трезвого ельцинского предводительства с болью размышлял проницательный Александр Зиновьев («Катастройка», «Русская трагедия», «Глобальный человейник» и др.). Итог «демократизации» страны по западному образцу подвёл другой выдающийся мыслитель России – Сергей Кара-Мурза («Советская цивилизация», «Манипуляция сознанием» и др.). Сергей Георгиевич говорит о том, что мы находимся сегодня в историческом тупике. Признаком такого нашего положения является, в частности, отсутствие преемственности, разрыв духовных связей, утрата взаимопонимания между поколениями. Говоря попросту, то, что было дорого отцам, за что боролись и, случалось, погибали деды-прадеды, сыновьям-внукам стало, в лучшем случае, неинтересно, а то и смешно. Повторим: в лучшем случае.

Этот вопрос – корневой. У всякой страны, у любого народа в процессе исторического развития, из века в век, вырабатываются своё, именно государственное и национальное, мировоззрение, свои традиции и нравственные устои, свой свод законов, в совокупности обеспечивающие жизнеспособность и само существование этой страны и этого народа. Если многоплемённый, разноязыкий, исповедующий разные веры, народ хочет сохранить себя и жить дальше на своей земле, он обязан знать и беречь родную историю, как зеницу ока хранить свои святыни, защищать свою самобытность от чуждых, разрушительных влияний. Как раз этим и занимается литература. Более того, настоящая литература, по большому счёту, для этого и предназначена. И мировая – в лучших её образцах всех времён и народов. И многонациональная отечественная, включая великую русскую литературу, органичной частью которой стала литература советская.

Случайно ли, что это ни с чем несравнимое, подлинное богатство оказалось сегодня на задворках массового общественного сознания? Почему страна, совсем недавно самая читающая в мире, вывела литературу из сферы главных своих интересов в области культуры, образования и воспитания граждан, в первую очередь, молодёжи, более всего нуждающейся в духовном развитии? Ответ найти нетрудно. Достаточно посмотреть на события в Украине, где сначала переписывались учёбники истории, радикально менялись учебные программы по литературе, а потом на кострах начали гореть книги, а не прочитавшие их граждане взялись уничтожать друг друга, насиловать, калечить, убивать стариков, женщин, детей. Нелишне вспомнить: точно тоже в своё время происходило в фашистской Германии.

Литература не только объективно отражает жизнь, но и способна заглядывать за горизонт, видеть будущее. Именно этому книги учат читателей. Первое дело – сформировать в читательском сознании цельную картину мира. Что это такое, замечательный публицист Анатолий Вассерман объяснял уральским студентам в лекции об информационной войне, цензуре и Интернете как средстве манипуляции обществом. Послушаем и мы Анатолия Вассермана.

«Надо сказать, что где-то до начала 70-х годов образование развивалось в сторону совершенствования этой цельной картины мира (далее ЦКМ – прим. ред),то есть представления о мире как результате взаимодействия сравнительно небольшого числа очень общих закономерностей. Когда у вас есть понимание этих закономерностей и элементарные навыки выведения следствий из них, вы уже знаете о мире достаточно, чтобы самостоятельно видеть картину. Каждый новый факт, который вы узнаёте, каждое новое рассуждение, с которым вы знакомитесь, становится частью ЦКМ.

У ЦКМ есть одно важное свойство: если какой-то факт не вписывается, то либо факт не верный, либо с картиной мира что-то не то. В силу этого она очень полезна тем, кто ей обладает, и очень вредна всяческим манипуляторам. Человек, представляющий ЦКМ, с меньшей вероятностью купится на какой-нибудь красивый пропагандистский лозунг, за которым стоит весьма сомнительное содержание. Он с меньшей вероятностью совершит покупку только под влиянием рекламы, хотя реклама и может толкнуть его на выяснение конкретных характеристик предлагаемых товаров и услуг, но именно толкнуть к самостоятельному исследованию, а не к покупке. Поэтому, как только накопилось достаточная концентрация людей, обладающих ЦКМ, а потому способных сопротивляться манипуляциям, сразу же и политика и бизнес всею своею мощью стали работать на разрушение ЦКМ. И та система образования, что сейчас сложилась в Западной Европе и Северной Америке, уже нацелена даже не на разрушение этой картины, а на то, чтобы у учащихся не возникло даже мысли о возможности её существования. В идеале, человек, прошедший обучение по современным западным методикам, представляет мир как некий комплекс разрозненных фактов, никак не связанных друг с другом.

К сожалению, сейчас система образования деформируется именно в эту сторону… Радует, что создать её можно и собственными усилиями, если читать соответствующие книги. По моим наблюдениям, для того, чтобы хотя бы в общих чертах сформировать полную и надёжную картину, достаточно прочесть и хорошенечко обдумать четыре книги: Фридрих Энгельс «Анти-дюринг», Станислав Лем «Сумма технологии», Ричард Докинз «Слепой часовщик» и Дэвид Дойч «Структура реальности». Понятно, эта картина будет достаточно схематична, но она, по крайней мере, будет цельной и достаточно достоверной, а дальше пополнять и совершенствовать её можно на протяжении всей жизни».

"Литературное море"

«Литературное море»

Литературное море – море без берегов, жизни человека не хватит, чтобы прочесть хотя бы корешки всех изданных книг. Читатель имеет возможность выбирать их, сообразуясь со своим вкусом и задачами, решаемыми при чтении. Но есть вещи, заслуживающие внимания всеобщего. Список произведений, которые, по его мнению, должен прочесть каждый, был, например, у Сергея Довлатова. Из этого внушительного списка я бы выделил «Бесы» Достоевского, рассказы Куприна, Бунина, Андреева, Алексея Толстого, Герберта Уэллса, «Шагреневую кожу» Бальзака, «Милого друга» Мопассана, «Человеческую комедию» Уильяма Сарояна. Конечно же, всего Хемингуэя. К«Севастопольским рассказам» и «Казакам» Л. Толстого прибавил бы «Хаджи-Мурата» и все романы… У Довлатова на первом месте – «Былое и думы» Герцена.

"Если говорить о моем круге чтения..."

«Если говорить о моем круге чтения…»

Если говорить о моем круге чтения, то в него, в силу особенностей профессии, вошли авторы, которых принято было называть классиками марксизма-ленинизма. Об этом нисколько не жалею. Я не просто их читал, а по-настоящему глубоко штудировал, и они дали очень много для моей цельной картины мира. В целом, литературные предпочтения у меня вполне типичны для человека, рождённого и выросшего в СССР. Имён много, очень много. Тут – лишь малая часть. Зарубежная литература: Амаду, Бичер-Стоу, Брэдбери, Голсуорси, Гюго, Диккенс, Войнич, Джек Лондон (включая его публицистику), Маркес, Ремарк… Да, ещё многие.  Сильнейшее впечатление при первом знакомстве произвёл Август Бебель («Женщина и социализм»). Отечественные: Пушкин (проза особенно), Гоголь, Короленко, Гиляровский… Все советские классики, а также Бабель (только рассказы), Зазубрин («Щепка»), Кин («По ту сторону»), Нагибин (только отдельные рассказы), Седых («Даурия»), Черкасов (его «сибирская» трилогия). Многие баталисты и маринисты (Воробьёв, Конецкий, Симонов, Соболев, Субботин, Пикуль…). Останавливаюсь с трудом. Назову двух поэтов (из сотен читаемых и десятков любимых). Павел Васильев. Дмитрий Кедрин. Из близких нам по времени писателей-мыслителей (очень разносторонних) – Вадим Кожинов, Валентин Курбатов, Игорь Шафаревич. Напоследок назову земляка и друга Юрия Кабанкова.

Юрий Кабанков

Юрий Кабанков

Свою рекомендацию дают эксперты онлайн-магазина «ЛитРес»: Михаил Булгаков – «Мастер и Маргарита», Джорж Оруэлл – «1984», Уильям Шекспир – «Ромео и Джульетта», Гомер – «Илиада», Эрих Мария Ремарк – «Триумфальная арка», Артур Шопенгауэр – «Мир как воля и представление», Лев Гумилёв – «Этногенез и биосфера Земли», Фёдор Достоевский – «Преступление и наказание», Габриэль Гарсия Маркес – «Сто лет одиночества», Джером Дэвид Сэлинджер – «Над пропастью во ржи», Александр Пушкин – «Евгений Онегин», Лев Толстой – «Анна Коренина». В этом списке нашла своё место и книга Эриха Фромма «Иметь или быть» (новая философия).

Если обратиться к самому Э. Фромму, то его «картина мира» выросла из страниц прочитанных им книг Фомы Аквинского, Аристотеля, Оноре де Бальзака, Басё, Эрнста Блоха, Франца Брентано, Макса Вебера, Томаса Гоббса, Гегеля, Гераклита Эфесского, Гёте, Вернера Зомбарта, Канта, Ламетри, Лао-Цзы, евангелиста Луки, Диогена Лаэртского, Карла Маркса, Габриэля Марселя, Матфея, Денниса Медоуза, Михайло Месаровича, Блеза Паскаля, Пестеля, Давида Рикардо, Маркиза де Сада, Спинозы, Ричарда Тауни, Альфреда Теннисона, Тертуллиана, Торо, Утца, Зигмунда Фрейда, Альберта Швейцера, Отто Шиллинга, Бальтазара Штеелина, Эпикура, Иустина…

Назвать всех, кого упоминает в своих книгах Фромм, и список будет умножен многократно.

Как видим, нам есть, что читать, дабы умнеть и не становиться игрушкой в руках судьбы-злодейки или тех людей, которые не слишком пекутся о том, чтобы мы были по-настоящему красивыми.

Тыцких Владимир Михайлович

Тыцких Владимир Михайлович, член Союза писателей России, лауреат литературных премий, Заслуженный работник культуры России, Действительный член Приморского краевого отделения Всероссийской общественной организации «Русское географическое общество» – Общества изучения Амурского края (ОИАК)

Тыцких Владимир Михайлович,

член Союза писателей России

«Привет, Квумпарь!»

«Привет, Квумпарь!»

Музыка: О.Шак, Стихи: С.Шабовта (КВВМПУ 1977 г.)