Товарищ ПЭЖ

Товарищ ПЭЖ

Матрос Низамутдинов на БПК «Ташкент» первые три года существования корабля был единственным ташкентцем — по месту проживания и призыва на службу. Он успел поучиться на мехмате Ташкентского университета, был воспитан и дисциплинирован, опрятен и подтянут и владел русским получше многих коренных русаков. Старпом капитан-лейтенант Скляров Николай Петрович решил, что Фатхулла идеально подходит к ГКП новёхонького корабля и назначил его на связь при командире. Капитан 3 ранга Здесенко Евгений Григорьевич не возражал — он тоже хорошо знал достоинства моряка. Прошло несколько дней ходовых испытаний корабля и на очередной выход с нами пошёл председатель Госприёмки ЧФ контр-адмирал Голота Григорий Емельянович. Всё было отлично — от погоды до отработки вооружения и техники. Низамутдинов чётко транслировал приказы и запросы командира по КГС «Каштан», громко репетовал доклады с командных пунктов и боевых постов. И тут поднявшиеся на ГКП представители Завода имени 61 коммунара начали согласовывать обороты винтов с указателями… Поначалу всё шло спокойно, но постепенно общение по тому же «Каштану» между БЧ-5 и заводчанами превратилось в перепалку на высоких тонах. Видя, что адмирал напрягся, командир распорядился: «В ПЭЖ: прекратить базар! Направить на ГКП для согласования приборов своего офицера!» Низамутдинов тоже понял, что недолго ждать адмиральского взрыва и только выдержка и спокойствие смогут разрядить атмосферу. Почти по-левитански он произнёс в микрофон: «Товарищ ПЭЖ! Командир приказал…» — Смех заводчан и бывших на мостике лейтенантов заглушил окончание фразы. Улыбка тронула щёточку командирских усов. Адмирал не подал виду, но все поняли, что угроза взрыва миновала. А обращение «Товарищ ПЭЖ» с тех пор вошло в корабельный лексикон, в том числе и применительно к командиру БЧ-5. Капитан 1 ранга Курин Николай Александрович, выпускник 6 выпуска КВВМПУ

Про бурундуков на корабле

Про бурундуков на корабле

           В первой половине 90-х на Флот стали приходить лейтенанты, по процессу обучения которых крепко прошёлся каток перестройки и последующих пертурбаций в жизни страны. Наряду с невысоким уровнем профессиональных знаний хромала у них и общая, морская подготовка, потому сдача первых зачётов, получение допусков нередко давались им с трудом.            Как-то стал свидетелем приёма зачётов у молодого лейтенанта старпомом спецтанкера «Пинега» капитан-лейтенантом Сиваковым Вадимом. От вопросов по рангоуту лейтенант кое-как отбился, а о такелаже ответил, что знает только о существовании стоячего и бегучего. Поражённый  такой «глубиной знаний» старпом прекратил «допрос» и заявил, что подпишет зачётный лист только когда лейтенант покажет ему  на корабле всех бурундуков.            Услышав это, лейтенант, по-моему, был поражён ещё больше: только что его пытали вопросами о шлюпках, мачтах, реях и вдруг бурундуки… Что за животный мир такой… И невдомёк бедолаге было, что бурундук — это снасть, которая держит выстрел сзади. Впрочем, сомневаюсь, что он догадывался и о втором, корабельном, значении слова «выстрел».            Как потом рассказал Сиваков, через несколько дней лейтенант с помощью старших сослуживцев обнаружил всех бурундуков, но за глаза долго ещё звали его Бурундуком. А на «Пинеге» много лет салаги — и офицеры с мичманами тоже — наряду с заточкой якорей занимались поисками бурундуков.  Капитан 1 ранга Курин Николай Александрович выпускник 6 выпуска КВВМПУ

Отстрел самовара

ОТСТРЕЛ САМОВАРА

Секретарь комитета комсомола черноморского противолодочного крейсера «Москва» — назовём его лейтенантом Иваном Петровым, — был высок, статен, румянец щёк выдавал его отменное здоровье, он был превосходным строевиком — во время учёбы в Киевском училище маршировал знаменосцем на парадах в Киеве и Москве. Ещё Ивану нравилось  отдавать звонким голосом чеканные команды, форму он носил с долей щегольства и в целом любил службу и корабль. Командир крейсера капитан 2 ранга Леонид Петрович Лопацкий, оценив внешний вид и служебное рвение Петрова, приказал назначать его вахтенным офицером в дни прибытия на корабль высокого командования, всяких проверяющих, артистов — с началом лета они валом валили на Чёрное море и, соответственно, черноморские корабли. — Бравый Ванин вид должен был от трапа внушать гостям и начальникам мысль о том, что на крейсере всё такое же красивое и ладное. И так оно и было на самом деле. Не учёл мудрый командир только один нюанс: увлекшись комсомольской работой, лейтенант не сильно отягащал себя изучением устройства корабля, оружия и техники, а в его зачётный лист на допуск к несению вахты экзаменаторы ставили подписи подчас «за красивые глаза», полагая, что комсомольцу знать технические глубины ни к чему. — Что скрывать, подобная точка зрения в 70-е годы не была редкостью даже у адмиралов-политработников. Другим же лейтенантам подобных поблажек на корабле не давалось, они — кто добровольно, кто по принуждению — росли профессионально и потому находили всё больше поводов для подшучивания над уклонистом Ваней. В описываемый день, когда в сопровождении нескольких капитанов 1 ранга из штаба и политуправления флота на крейсер прибыла белокурая улыбчивая звезда эстрады и кино, лейтенант Петров блистал у трапа. Он очаровал даму галантностью, офицеров приятно удивил выправкой и почтением к их погонам. Передав гостей командиру, который повёл их по кораблю с небольшой экскурсией, придерживаясь направления на свой салон, Ваня истово взялся за службу. — В ПЭЖ посыпались запросы о запасах и электропитании, на сигнальный мостик — об обстановке, к береговому телефону был вызван телефонист, от дежурных по подразделениям затребованы уточнения о находящихся на сходе… Воскресенье располагало к спокойствию, а тут такое… Первыми возмутились механики. Один из замученных зачётами лейтенантов Читать …