Владимир Макарычев презентовал офицерский остросюжетный роман

В библиотеке им.Льва Толстого 30 ноября представили новую художественную книгу «Дважды удачливый».

Ее автор Владимир Макарычев — член Союза писателей России, действительный государственный советник Российской Федерации III класса, кандидат экономических наук, капитан 1 ранга запаса, в настоящее время является исполнительным директором Московского филиала угольной компании «Северный Кузбасс».

— Награжден орденом «За военные заслуги», медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени, медалью «За воинскую доблесть» 1 степени, «За боевые заслуги», — так представили перед началосм презентации В.Макарычева. После были перечислены его произведения «Автономный дрейф», «Тайна острова Матуа», «Завещание лейтенанта», «Страховой случай». Новый роман является продолжением этого списка.

Сам автор назвал «Дважды удачливый» офицерским романом, поскольку это история о военно-морской службе, о жизни, любви и патриотизме. Все эти понятия ему близки и понятны — служил на флоте, не раз бывал в Севастополе и других морских городах страны, с военно-морской темой знаком не понаслышке.

Впрочем, собравшихся на презентацию больше интересовала технология творческого процесса: откуда сюжеты, как пишется, зачем и о чем?

Он запросто отвечал на вопросы — все началось с желания высказать собственную жизненную позицию по вопросам политики, экономики, отношения к людям.

Первый роман назвал «Автономный дрейф», который он создал на основе написанных собственноручно дневников политработника. Роман получился и понравился читателям, а самому автору посчастливилось увлечься сочинительством, и, похоже, надолго.

Он рассказывает, что пишет сразу в электронном варианте, и потому на книгу — от сюжета до издательства — уходит год-полтора. Зато абсолютно всё, что написано, издается без промедления в солидных российских издательствах. Так, «Дважды удачливый» вышел в свет в издательстве «Вече».

На этот раз в основе сюжетной линии — события Первой мировой войны. Повествование начинается с 1916 года. Главный герой — морской офицер-артиллерист Андрей Дымов — так и не сумел принять революцию, а потому вынужден скитаться по миру. Обстоятельства забрасывают его в Иран, где А.Дымов становится модным художником. И вот новый сюжетный поворот — участие в секретной операции «Красная Персия».

На вопрос об историчности сюжета В.Макарычев отвечает, что с материалами и документами однажды откровенно подсобил его друг — писатель Владимир Шигин — не случайно в романе фигурируют имена известных исторических личностей.

Сам же автор поясняет, что, как правило, за основу сюжета берет один конкретный исторический эпизод, умело накручивая вокруг него художественное действие. Начиная творить, он и понятия не имеет, чем окончится его очередная история, он словно ведом своими же героями.

— Мне было интересно собрать и сложить события воедино, насытить их портретами, образами, конкретными человеческими судьбами, — рассказывает В.Макарычев. В процессе изучения материала он приходит к пониманию причинных связей, повлиявших на поступки одних людей и, как следствие, на судьбы других.

В.Макарычев может рассказывать об этом увлеченно и интересно, но ведь одно дело — слушать, а другое — взять в руки книгу, заглянуть под глянцевую обложку и погрузиться в сюжетные перипетии с головой.

http://sevastopol.press/2018/12/05/vladimir-makarychev-prezentoval-ofitserskij-ostrosjuzhetnyj-roman/

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

Стаканная история

Стаканная история

БПК «Адмирал Исаченков»

В памятном каждому отставному офицеру советского военного флота в «КУ-1959» (Корабельном уставе 1959 года), есть специальный подраздел (статьи 435-445), посвящённый корабельной кают-компании. Документ гласил, что офицеры избирают кого-либо из своей среды (с должности ниже помощника командира корабля) для заведования их общим столом. Оговаривалось, что в дополнение к своим прямым функциональным обязанностям избранный «…несёт ответственность за состояние инвентаря кают-компании и руководит работой вестовых, …получает отчисленные на продовольствие суммы и ведёт приходо-расходные книги», а также организует закупку дополнительных продуктов из средств, собранных офицерами на улучшение своего питания. Каких-либо «бонусов» эта выборная должность не давала, разве что «…по истечении трех месяцев заведующий столом имеет право отказаться от своих обязанностей», а в случае недовольства офицеров мог быть немедленно смещён.

Такой вопрос, в ряду прочих насущных, решался, как помнится, весной 1974 года, в первый день после переселения нашего экипажа из казармы возле пл. Труда в г.Ленинграде на стоявший у причальной стенки судостроительного завода имени А.А.Жданова БПК «Адмирал Исаченков». Да, тогда мы, 33 офицера (половина – лейтенанты выпуска 1973 года) набранного на Тихоокеанском флоте первого экипажа этого корабля впервые очутились в стенах своей просторной, красивой и уютной кают-компании. Сорок пять лет уже минуло, но до сих пор ясно помню их лица и голоса. Командир, капитан 2 ранга Г.Я. Сивухин, среднего роста и крепко скроенный «морской волк» с нарочито грубыми повадками, как позднее выяснилось, был также весьма искусным дипломатом. Старший помощник командира («старпом») капитан 3 ранга Г.И. Дубина выглядел и вел себя в полном соответствии с фамилией. Был умен, чрезвычайно работоспособен, жесток и безжалостен к нарушителям корабельных правил и воинской дисциплины. Политработников откровенно ненавидел. Как рассказывали, дважды был «отставлен» от назначений на высшую должность по причине инициированных политотделом партийных взысканий. Взаимосвязь эту хорошо усвоил, со старшими «замами» в конфликты не вступал, но младших, при случае «гонял» крепко и с удовольствием.

Заместитель командира по политчасти капитан 3 ранга В.Л. Запесочный, украинец из бывших студентов, был человеком беззлобным, даже добрым, но  нерешительным, склонным к компромиссам. Секретарь партбюро капитан 3 ранга В.В. Плискин, маленький ростом и с тихим голосом, обладал, между тем, настоящими бойцовскими качествами, был человеком уважаемым, честным и принципиальным. Обратив внимание на мелочные придирки старпома к секретарю комитета комсомола (серьёзных поводов не имелось), опытный Владимир Васильевич дал мне добрый совет. После очередного долгого и громогласного «спича» старпома на общем построении о непорядках в боцманской команде (где все комсомольцы!), я скромно постучался к нему в каюту. Демонстрируя горячее желание решительно покончить с безобразиями, предложил этим же вечером провести у боцманов расширенное   комсомольское собрание. И ему, как высокоавторитетному человеку и члену КПСС предлагается выступить там с докладом. Перед этим я узнал, конечно, что старпом отпросился у командира на «сход». В общем, собрание прошло без него, правда, и  «наезды» враз прекратились. Опытен и умён был Георгий Иосифович, скоро организовал мне «ответку»…

Разумеется, все выносимые для обсуждения и решения в офицерской кают-компании вопросы предварительно обговаривались командиром, замполитом и старпомом.  Заведующий офицерским столом, как гласит корабельный устав, «…в своей работе руководствуется указаниями старшего помощника командира корабля». Тут он и вспомнил о строптивом «комсомольце», а замполит не смог или не захотел меня тогда отстоять. Помню, как открыв на нужной странице «КУ-159» Г.И. Дубина, глянув с недоброй ухмылкой в мою сторону, зачитал: «…Кают-компания должна служить местом тесного общения офицеров и культурным центром, способствующим воспитанию офицеров в духе идей Коммунистической партии Советского Союза, передовой советской военной науки», после чего предложил мою кандидатуру, как идейно закалённого выпускника политучилища.

Командиры корабельных боевых частей (БЧ) капитаны 3 ранга А.Егоров, В.И. Якушев, Б.А. Пермяков, люди опытные и много в жизни повидавшие, которым по статусу эта почётная обязанность уже не полагалась, переглянулись. Несколько сидевших рядом с ними более молодых, но уже хорошо познавших службу «каплеев» и «старлеев», эту обязанность ранее исполнявшие, но сейчас отнюдь не желавшие иметь  дополнительные хлопоты, одобрительно закивали головами. Лейтенанты вроде меня, выпускники 1973 года Вова Чернов, Вова Ульянич, Вова Кузьмин, Вова Левашов, Шура Александров, Саша Сорокин, Толя Будяковский, Женя Житарев, Валера Чурсин и другие промолчали. В общем, я был избран без обсуждения и единогласно.

В тот же день сходил на стоявший рядом в ремонте БПК «Адмирал Дрозд», оформил по имевшимся там образам книги и дела, принял имущество маленького, примыкавшего к кают-кампании офицерского камбуза и построил для знакомства отделение вестовых. Всего было их человек шесть в белых голанках, все выпускники гражданских кулинарных училищ и профильного отделения севастопольской «учебки». Командовал вестовыми отслуживший уже 2,5 года старший матрос из Владивостока по имени Гена, фамилию коего за давностью лет уже не помню. Это был потомственный «пролетарий от ресторана», смазливый, вышколенный и угодливый. С гордостью рассказывал в кругу «годков», какие грандиозные чаевые имел от китобоев и прочих загулявших рыбачков, а «военморов» с невысокими окладами в их ресторане на морвокзале не жаловали. Был этот Гена еще и «стукачом», в связи с чем через пару дней мне пришлось давать объяснения старпому — почему:

— вестовые такие медлительные и «ходят пешком»,

— в меню кислая капуста вместо свежих овощей,

— лейтенант Александров пришел на утренний чай за одну минуту до конца приборки и с нарушением формы одежды,

— в кают-кампанию во внеслужебное время без приглашения заглядывал мичман Чечуй… и т.д. и т.п.

К счастью, кроме «комсомольца» старпом должен был постоянно приглядывать ещё за 340 подчиненными. Думаю, что по этой причине Георгий Иосифович после показательного воспитательного мероприятия в мои дела потом особо не вмешивался. Свои полномочия он передоверил помощнику командира корабля капитан-лейтенанту В.Д. Гужвину. Владимир Дмитриевич был милейший человек, флегматичный, искренний и доброжелательный ко всем, страстный футбольный фанат, в общем, абсолютно не пригодный к корабельной службе. По сей причине, кажется, и перехаживал в названном чине. Давно выйдя по возрасту из комсомола, был в нашем корабельном руководстве единственным беспартийным. И представьте ж мое изумление, когда отправившись за покупками для офицерского стола с рейда в славный город Лиепаю, увидел там на большом стенде с надписью «Передовые коммунисты флота» фотографию нашего В. Гужвина! Да еще в окружении отъявленных  разгильдяев из боцкоманды БПК «Владивосток», добрую половину которых он забрал с собой и на «Исаченков».  Мы с ним отлично сработались. Будучи заядлым курильщиком, помощник при стоянке на рейде находил возможность отправить заведующего кают-компанией на катере пополнить запас сигарет. Как-то из-за непогоды забрать меня обратно в тот же день не получилось. Не пропал, приглянулся молоденький неженатый лейтенантик синеглазой и белокурой продавщице, что выучила его в своей комнатке за ночь нескольким латышским словам, помню их и ее до сих пор…

Где-то в августе пришел я с «КУ-1959» в руках к замполиту напомнить, что кончился мой трехмесячный срок и желательно провести перевыборы. Понимания не нашёл, было сказано – справляешься, порули ещё один срок, там посмотрим. В конце сентября начались длительные (более месяца) государственные испытания корабля перед включением его в боевой состав ВМФ СССР. На борт прибыла многочисленная заводская «сдаточная бригада», приехали военные и гражданские специалисты с оружейных и приборных заводов, представители высоких штабов – только  адмиралов трое или четверо. Питание в матросской столовой было в две, а в офицерской кают-кампании – в три смены. Тут я и приметил, что командир наш подобен незабвенному Михайле Ларионычу Кутузову, который был не только славным военачальником, но и опытнейшим царедворцем. Кают-компанейские дела Георгий Яковлевич взял под строгий контроль, лично ставил задачи вестовым по обслуживанию важных персон, а  командир «гарсонов», стал у него особо доверенном лицом. С высоты прожитых лет вижу, что действовал командир в общем-то верно и мудро, ведь сытое и напоенное начальство не очень придирчиво.

В море день за днем мы, разделённые на смены, крутились как белка в колесе.  Проходили в полигонах различные испытания механизмов,  аппаратуры, корабельной артиллерии и торпедных аппаратов. И где-то уже в начале ноября пришло время испытаний главного оружия нашего корабля. Знали об этом только на ходовом мостике. Помню, как в тот памятный день  весь он, от киля до клотика, содрогнулся (и мы тоже вздрогнули на боевых постах) от мощных ракетных залпов новейшего на тот момент противолодочного комплекса «Метель».  Свой голос впервые подали две большие установки контейнерного типа по бортам, под крыльями ходового мостика. В каждой было по четыре мощных, в несколько тонн весом, крылатых ракет с подвешенными к ним торпедами. Они могли поражать подводные и надводные цели на расстоянии до полусотни километров как ядерной, так и обычной боеголовкой. Вскоре торжествующий голос капитана 2 ранга Г.Я. Сивухина объявил по корабельной трансляции об успешном выполнении боевой задачи.

Дали отбой затянувшейся тревоге, команду «бачковым на камбуз». Помчался и я контролировать сервировку адмиральского и офицерского стола, подгонять вестовых. Оголодавшее, но довольное военное и гражданское начальство быстро расправилось с холодными закусками, борщом по-украински, и взялось уже за отбивные. Все шло, казалось бы, отлично, только вот не видать что-то старшего над вестовыми. Заглянув в «гарсонку» я узрел нечто необычное. Всегда активный, артистично увивавшийся с подносом и салфетками вокруг начальства «пролетарий от ресторана» сидел в уголку согнувшись, и как бы в прострации мотал головой.

— В чем дело?

— Товарищ лейтенант… стаканы для компота… их нет…

— Как нет??????!

Главный «гарсон» обречённо молчал. Кое-как у других удалось выяснить следующее. Командир отделения приказал после завтрака перемыть все стаканы (сотню штук), и лично понёс их на трех, поставленных один на другого подносах,    сушиться на верхнюю палубу. Место выбрал уютное – как раз у броневой газоотбойной плиты за контейнером «Метели». Из-за туч выглянуло осеннее солнышко, веял ветерок с моря, размечтался старший матрос о скором уже ДМБ. Твёрдо ему обещаны за труды нелёгкие после успешного окончания госиспытаний  звание главного корабельного старшины и первоочередная демобилизация. Уже погоны соответствующие на новенький бушлат пришиты, есть и «беска» ручной работы с гвардейскими лентами аж до пояса. Радуйтесь, китобои и девчата владивостокские, скоро Генка заявится!

Золотые мечты эти развеял сигнал боевой тревоги (их до пяти в сутки бывало), и помчался пока ещё старший матрос на свой пост, согласно корабельного расписания. Стаканы  оставил, ну что с ними может случиться в таком надежном месте? Вернулся после отбоя тревоги – нет ни их, ни подносов. Обратились под огненной струей одномоментно в молекулы и атомы…

Уяснив масштаб ЧП, помчался я в каюту помощника командира по снабжению лейтенанта В. Чурсина.

— Валера, стаканы в кладовой имеются?

Ответ был убийственным:

— Ни одного, есть только 10 железных матросских кружек. А в чем дело?

— Друг, выручай, метнись по каютам, собери стаканы, где найдешь, тащи в гарсонку!

Помчался обратно к вестовым, а их уже допрашивают командир со старпомом, обеспокоенные неподачей компота адмиралам. Через пару минут прилетел Чурсин с несколькими весьма несвежими, да ещё и гранёными стаканами. Их мгновенно промыли, нарядили в подстаканники и отнесли к адмиральскому столу. Прочим пришлось ждать, пока вымоют и доставят с матросского камбуза жестяные кружки. Сам видел, как пикантная дама бальзаковского возраста из какого-то засекреченного НИИ, выпив свой компот, с интересом покрутила жестянку в руках и поинтересовалась у сидевших напротив штабных чинов, что обозначает выцарапанная на дне пиктограмма «ДМБ-75»?  Этот кошмар повторялся четырежды в последующие два дня, пока мы не ошвартовались в заводе. Первыми с борта сошли, разумеется, адмиралы, а через несколько минут после них и я. В кармане была оставленная для похода в ресторан заначка, курс – в посудный отдел «Гостиного Двора». Там я купил красивые тонкостенные стаканы по 14 коп. за штуку, оптом две большие коробки по 50 в каждой.

Пока ехал, оберегая их, в переполненном метро, утвердился в мысли примерно наказать виновника «стаканного» ЧП, который, к тому же, ещеё и позволил себе огрызаться на мои замечания. Корабль был непривычно тих и пуст: все прикомандированные, большинство офицеров и мичманов сошли на берег, команда отсыпалась. Хоть и с трудом, но мне всё же удалось уговорить оставшегося старшим на борту капитан-лейтенанта В.Д. Гужвина оформить злыдню пять суток ареста. Наутро  с чувством выполняемого долга лично повёл его на гарнизонную гауптвахту (Садовая, д. З). Когда скучавший в приёмном отделении пехотный капитан с недовольным видом сверял по списку предметы в вещмешке арестанта, вдруг зазвонил стоявший у него на столе «сталинского» вида телефон. Дежурный поднял трубку, послушал, задал какой-то уточняющий вопрос, сверился с бумагами, после чего сказал мне:

— Звонил ваш командир Сивухин, арест отменяется, забирай своего бойца.

Как я теперь понимаю, после нашего ухода командир позвонил из дома Гужвину узнать обстановку, затем перезвонил в комендатуру. Может, все это в итоге было и к лучшему. Позже, за всю свою многолетнюю службу я ни разу лично не сажал матросов на гауптвахту, хотя отдавать под суд некоторых негодяев приходилось.

В тот день настроение было поганое. Несостоявшийся арестант выглядел именинником, а слонявшиеся по каютам «старлеи» Игорь Коваленко и Боря Безбородкин весьма едко надо мной подшучивали. Обидевшись на них и на весь мир, взял свои бухгалтерские книги и пошёл в кают-кампанию подсчитывать убытки. Там и сидел в полном одиночестве, пока не пришёл ещё какой-то «обеспечивающий» капитан 2 ранга. Помнится, это был флагманский артиллерист из штаба бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей, высокий, лет под пятьдесят офицер. Мучимый, по-видимому, тяжким похмельем (выпил стаканов пять чая), он был настроен  философски, и сказал мне, почти по-отечески:

— Что ты, лейтенант, сидишь здесь в выходной день! Шёл бы лучше в город, на танцы, веселись, пока молодой. Эх, было время, и мне девки проходу не давали, а теперь… (непечатно)  …денег требуют.

Чёрт возьми, как же он был прав!

В.А.Лякин Третий выпуск КВВМПУ

20.01.2018

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

КУРСКОЙ БИТВЕ – 75 ЛЕТ

На поле брани
Маршал Советского Союза И.Х.Баграмян
Салют в честь освобождения города Орёл
Цветы освободителям Харькова
Наступление
Вперёд, на запад!
Танковый десант
Смерть фашистскому зврью

75 лет назад 23 августа 1943 года завершилась Курская битва.

В кровопролитных боях враг понес огромные потери. Престижу немецкого оружия был нанесен непоправимый урон. После завершения битвы стратегическая инициатива окончательно перешла на сторону Красной армии, которая продолжала освобождать страну от немецких захватчиков.

Измотав противника в оборонительных боях, советские войска перешли в контрнаступление. 12 июля начались атаки войск Брянского и Юго-Западного фронтов против Орловской группировки противника. Несмотря на отчаянное сопротивление немцев, 11-я ударная армия генерала Баграмяна прорвала фронт противника.

Путем переброски войск с других направлений германскому командованию удалось остановить ее продвижение, но вскоре началось наступление войск Центрального фронта. Советское командование непрерывно вводило в бой резервы, а немцы свои уже исчерпали. 5 августа части Красной Армии освободили Орел.

Не менее успешно для советских войск развивались события на Белгородско-Харьковском направлении. Оборона противника была прорвана уже в первый день наступления – 3 августа. 5 августа советские войска вступили в Белгород. В честь освобождения Орла и Белгорода в Москве был произведен первый в истории Великой Отечественной войны артиллерийский салют. 23 августа, преодолев упорное сопротивление эсесовских дивизий, части Степного и Юго-Западного фронтов освободили Харьков.

Входе курской битвы разгрому подверглись 30 немецких дивизии, в том числе 7 танковых. Общие потери вермахта составили более 500 тыс. солдат и офицеров, свыше 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 3 тыс. орудий и минометов, более 3,7 тыс. самолетов. Дорогой ценой досталось победа в Курской битве советским войскам. Они потеряли свыше 860 тыс. человек, более 6 тыс. танков и САУ, 5,2 тыс. орудий и минометов, свыше 1,6 тыс. самолетов.

В Курской битве советские воины проявили мужество, стойкость   и массовый героизм. 132 соединения и части получили гвардейское звание, 26 – удостоены почетных наименований Орловских, Белгородских, Харьковских.  Более 100 тыс. воинов были награждены орденами и медалями, более 180 человек удостоены звания Героя Советского Союза.   Успешному завершению битвы способствовали активные действия партизан накануне и в период Курской битвы. Нанося удары по тылам врага, они сковали до 100 тыс. солдат и офицеров противника. Партизаны произвели 1460 налетов на железнодорожные линии, вывели из строя свыше 1000 паровозов и разгромили свыше 400 воинских эшелонов.

Победа под Курском — триумф советского военного искусства.  В ходе битвы советская военная стратегия, оперативное искусство и тактика еще раз доказали свое превосходство над военным искусством гитлеровской армии. Провал летнего наступления вермахта навсегда похоронил созданный фашистской пропагандой миф о «сезонности» советской стратегии, о том, что Красная Армия может наступать только зимой.

Победа имела огромное военно-политическое значение. Она привела к дальнейшему изменению соотношения сил на фронте, позволила окончательно сосредоточить стратегическую инициативу в руках советского командования, создала благоприятные условия для развертывания общего стратегического наступления Красной Армии. Победой под Курском и выходом советских войск к Днепру завершился коренной перелом в ходе войны. Результаты битвы оказали глубокое воздействие на немецкий народ, подорвали моральный дух германских войск, веру в победу в войне. Германия теряла влияние на своих союзников, усилились разногласия внутри фашистского блока, приведшие в дальнейшем к политическому и военному кризису.

Победа Советских Вооруженных Сил под Курском вынудила Германию и ее союзников перейти к обороне на всех театрах Второй мировой войны, что оказало огромное влияние на дальнейший ее ход. В результате разгрома значительных сил противника на советско-германском фронте создались выгодные условия для высадки англо-американских войск в Италии. Под влиянием побед Красной Армии укрепилось сотрудничество ведущих стран антигитлеровской коалиции. В конце 1943 г. состоялась Тегеранская конференция, на которой впервые встретились руководители СССР, США, Великобритании И.В. Сталин, Ф.Д. Рузвельт, У. Черчилль. Триумф советского военного искусства был столь очевиден, что 29 ноября Черчилль заявил:«Военный опыт наших русских союзников приводит нас в восхищение и воодушевляет нас».  На конференции было принято решение об открытии второго фронта в Европе в мае 1944 г. В связи с обращениями западных союзников советская делегация заявила, что СССР вступит в войну с Японией после капитуляции фашистской Германии.

Победа Красной Армии получила высокую оценку со стороны наших союзников по антигитлеровской коалиции. В частности, Президент США      Ф.Д. Рузвельт в своем послании И.В. Сталину писал: «В течение месяца гигантских боев Ваши вооруженные силы своим мастерством, своим мужеством, своей самоотверженностью и своим упорством не только остановили давно замышлявшееся германское наступление, но и начали успешное контрнаступление, имеющее далеко идущие последствия… Советский Союз может справедливо гордиться своими героическими победами».

Курская битва – один из важнейших этапов на пути к победе, а по размаху, напряженности и результатам она стоит в ряду крупнейших битв Второй мировой войны. Сокрушительный разгром Вооруженных Сил Германии на Курской дуге свидетельствовал о возросшей экономической, политической и военной мощи Советского Союза. Героический подвиг воинов различных национальностей Советского Союза слился с самоотверженной работой тружеников тыла, вооруживших армию превосходной военной техникой, обеспечивших ее всем необходимым для победы. В результате побед под Сталинградом и Курском Красная армия прочно овладела стратегической инициативой и создала необходимые предпосылки для окончательного изгнания оккупантов с родной земли. Грандиозная битва лета 1943 г. на Курской дуге, которая продолжалась 50 дней и ночей, с 5 июля по 23 августа  продемонстрировала перед всем миром способность Советского государства собственными силами разгромить агрессора.

23 августа является Днём воинской славы России — День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Курской битве. Белгород, Курск и Орел стали первыми городами России, которым присвоено почётное звание «Город воинской славы».

Полковник Г. Цобехия

Военный университет МО РФ

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

Литературы вечная свободная душа

У памятника земляку-писателю. Слева направо: Владимир Тыцких, актёр Михаил Переверзев, старший научный сотрудник музея-заповедника  В.М. Шукшина Галина Ульянова, Юрий Козлов (в прошлом – руководитель Алтайской краевой организации Союза писателей России). с. Сростки, за день до 80-летнего юбилея Василия Макаровича Шукшина (2009 г.)
У памятника земляку-писателю. Слева направо: Владимир Тыцких, актёр Михаил Переверзев, старший научный сотрудник музея-заповедника В.М. Шукшина Галина Ульянова, Юрий Козлов (в прошлом – руководитель Алтайской краевой организации Союза писателей России). с. Сростки, за день до 80-летнего юбилея Василия Макаровича Шукшина (2009 г.)
Тыцких Владимир Михайлович,  член Союза писателей России
Тыцких Владимир Михайлович, член Союза писателей России
Писатели в гостях у военных моряков. В артиллерийской полубашне, слева направо: Леонид Рудный, Марк Кабаков, Сергей Кошечкин, Людмила Щипахина, Алим Кешоков. На заднем плане: Александр Николаев (слева), Леонид Климченко. Тихоокеанский флот, крейсер «Адмирал Сенявин». Июнь 1977 г.
Писатели в гостях у военных моряков. В артиллерийской полубашне, слева направо: Леонид Рудный, Марк Кабаков, Сергей Кошечкин, Людмила Щипахина, Алим Кешоков. На заднем плане: Александр Николаев (слева), Леонид Климченко. Тихоокеанский флот, крейсер «Адмирал Сенявин». Июнь 1977 г.
Ограда школы, в которой учился Василий Шукшин. В здании бывшей школы располагается экспозиция Всероссийского мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина. Алтайский край, с. Сростки.
Ограда школы, в которой учился Василий Шукшин. В здании бывшей школы располагается экспозиция Всероссийского мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина. Алтайский край, с. Сростки.
Парта Василия Шукшина.
Парта Василия Шукшина.
Памятник автору романов «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и др. Анатолию Иванову. Казахстан, г. Шемонаиха.
Памятник автору романов «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и др. Анатолию Иванову. Казахстан, г. Шемонаиха.
На родине Анатолия Иванова и героев его книг. Организаторы акции «Культурный мост: Приморский край – Рудный Алтай». Слева направо: Олег Шелудько, Вера Лазарева, Владимир Тыцких. Казахстан, г. Шемонаиха, Марьин утёс. Июнь 2016 г.
На родине Анатолия Иванова и героев его книг. Организаторы акции «Культурный мост: Приморский край – Рудный Алтай». Слева направо: Олег Шелудько, Вера Лазарева, Владимир Тыцких. Казахстан, г. Шемонаиха, Марьин утёс. Июнь 2016 г.

Мир, дарованный нам Создателем, насквозь и во все стороны двоичен. Свет – тьма, хорошо – плохо, любовь – ненависть… Мужчина – женщина. Жизнь – смерть. Честь – бесчестье…

Каждый, являясь частью бесконечно многообразного, но в основополагающей сути своей единого мира, сложен из двух «профилей». Есть тело. С ним всё более-менее понятно. Есть нечто, кроме тела. Оно не приобрело общепризнанного наименования. Тут просится слово «душа». Да ведь далеко не все верят, что она имеется у человека. У некоторых, не будем утверждать – многих, души, судя по делам, и вправду нет.

Mens sana in corpore sano (лат.) В здоровом теле здоровый дух. Крылатая фраза выплавлена из сатир начального после рождества Христова столетия просветителями Европы, поменявшими смысл первоисточника на противоположный. Но мы сейчас не об этой философско-филологической истории, а об одном слове: Mens. С латинского на русский – дух. То самое, из чего, в сочетании с телом, состоит человек. Это признано: «Мы кузнецы, и дух наш молод…», «Сильные духом» и т.д.

В  человеке (живом) тело и дух нераздельны. Но связь между ними драматична. Друг без друга не существуют, ан гармонии отношений препятствует противоположность приоритетов. Тело жаждет земных удобств и утех. Дух воспаряет к высям горним. Известно: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне» (от Луки, 16, 13). Это же найдём в евангелии от Матфея (6, 24).

Бог или маммона. Библейский выбор. Неизменный, не теряющий актуальности от сотворения. К XXI веку принявший характер чрезвычайный и бескомпромиссно жёсткий.

В данном контексте Бог есть дух, высшее, чистейшее его проявление, идеальный образец.

Маммона – олицетворение материального, абсолют вещного.

Происхождение последнего термина – сирийское. Суть – земные блага, богатство. Схожие понятия с созвучными названиями – в языках латинском, греческом и др.. В русском тоже. Содержание множится, расширяется: стяжательство, корысть. Но, похоже, квинтэссенция смысла определена ещё на рубеже II – III веков Новой эры. Тертуллиан, за которым закрепился статус одного из первых христианских писателей, попадает в самое яблочко, переводя «маммону-мамону» как «монету» (nummus).

Миру является Маммон – демон скупости, богатства, алчности. Искуситель. Брат сатане, который «правит бал». По тому, что творит – сущий дьявол, сам сатана. Это он научил людей похищать сокровища у земли, разрывая грудь её. Не пожалел землю. Что ему какой-то там отдельный человек, да и всё людское стадо в целом?

Человечество существует меж Богом и дьяволом. Все вместе и каждый отдельно. Приходится делать выбор между означенными космическими полюсами. Выбор, предопределяющий судьбу цивилизации. 

Этот вопрос всегда был наиглавнейшим для истинной литературы, способной заглядывать за горизонт и на дальних подступах видеть знаки конца времён.

1962 год. Ставропольская краевая писательская организация широко отмечает 25-летие. На торжество пригласили писателей из Москвы. Среди них – поэт Александр Николаев.

Писатели в гостях у военных моряков. В артиллерийской полубашне, слева направо: Леонид Рудный, Марк Кабаков, Сергей Кошечкин, Людмила Щипахина, Алим Кешоков. На заднем плане: Александр Николаев (слева), Леонид Климченко. Тихоокеанский флот, крейсер «Адмирал Сенявин». Июнь 1977 г.

Писатели в гостях у военных моряков. В артиллерийской полубашне, слева направо: Леонид Рудный, Марк Кабаков, Сергей Кошечкин, Людмила Щипахина, Алим Кешоков. На заднем плане: Александр Николаев (слева), Леонид Климченко. Тихоокеанский флот, крейсер «Адмирал Сенявин». Июнь 1977 г.

Сегодня Александра Марковича незаслуженно мало знают. Возможно, больше на слуху имя его дочери, православной поэтессы, литературного критика, профессора Литературного института им. Горького Олеси Николаевой. Между тем, в более памятливые и честные времена Сергей Мнацаканян в «Литературной газете» представил Николаева как Героя Польши и назвал бессмертным лейтенантом. Здесь – фрагменты рассказа Олеси Александровны об отце: «Это было под Гданьском (или Данцигом), где он, девятнадцатилетний лейтенант, командовавший артиллерийской батареей, выбрав дислокацию возле кирпичной стены полуразрушенного дома, которая закрывала его пушки с тыла, принял бой с фашистскими танками. Однако эти танки дали по ним такой залп, что вся батарея вместе с пушками полегла и оказалась смешанной с землёй, и папа был убит. Последнее, что он помнил, был чудовищный взрыв, вспышка огня, а потом всё затихло и погасло, и он отошёл во тьму…

…как раз в это самое время, когда фашистские танки долбанули по папиной батарее, его друг по артиллерийскому училищу, тоже девятнадцатилетний лейтенант Павлик Агарков, занявший со своей батареей высотку в нескольких километрах от того места, где шёл бой, с тревогой слушал далёкий грохот этой смертельной битвы. Как только утихли звуки и упала тьма, он решил на свой страх и риск отправиться туда, чтобы хотя бы похоронить друга и потом сообщить его матери о месте могилы. Добравшись до полуобвалившейся кирпичной стены, он откопал папино бездыханное и залитое кровью тело и потащил его к ближайшему кусту, чтобы там выкопать яму и предать земле тело своего юного друга. И пока он его тащил тяжело и неловко – сам маленький ростом – от силы метр шестьдесят, а папа – высокий – метр восемьдесят два – у папы вдруг согнулись в коленях ноги. Павлик наклонился над ним, приложил к губам зеркальце – ба, да он живой! И потащил его в ближайшую польскую деревню, где было нечто вроде санчасти. Врач лишь взглянул на папу и отвернулся, дав Павлику понять, что тот – не жилец, и что не стоит и затеваться. Но Павлик приставил пистолет к его голове и сказал: действуй. Врач стал объяснять, что огромная потеря крови, гангрена, надо отнимать правую руку, случай безнадёжный. Но Павлик всё держал в руке пистолет и повторял: возьмите мою кровь. И тогда врач положил папу на операционный стол, принялся омывать раны, повторяя, что у раненого первая группа крови, а у Павлика – третья, и вообще это всё дохлый номер… И тогда польская девушка-медсестра, посмотрев на папу с жалостью и любовью, сказала:

– Такий млодый! Такий сличный! У меня первша группа! Возьмите мою.

…папа и очнулся на операционном столе рядом с ней».

Олеся Александровна не пишет о деталях, о которых я слышал от самого Александра Марковича тридцать лет назад. Детали запомнились мне такими. Бой длился всего минут пятнадцать. Наши артиллеристы ещё не успели должным образом оборудовать позицию – батарея едва развернулась с марша. Рвавшиеся из окружения танки из состава восточно-померанской группировки немцев появились внезапно и попёрли на пушки со злобой и решимостью обречённых. Польская девушка, чья кровь вернула жизнь умирающему, незадолго до этого была освобождена нашей армией из концлагеря. Операционным столом, на самом деле, служил обычный стол в польской хате. Столов, собственно, было два. Они стояли рядом, впритык. На одном лежало беспомощное молодое тело русского офицера с оторванной рукой, на другом – худенькая, истощённая польская девушка, не успевшая как-нибудь поправиться и отрастить волосы после концлагеря. Спасительную кровь сельский лекарь переливал раненому напрямую из вены в вену…

В 1962 году Александр Маркович привёз со Старополья сюжет стихотворения «Жертва моды».

 В те времена юбилей писательской организации относился к событиям, в которых традиционно принимали участие представители власти. Партийные бонзы официально открыли многодневный праздник, а возить гостей на творческие встречи в трудовые коллективы по городам и весям, попутно, в рамках культурной программы, знакомя с местными достопримечательностями, велели первому секретарю обкома комсомола Михаилу Горбачёву. Побывали москвичи и в краеведческом музее. Стихотворение – об этом:

Я в краеведческом музее

На Ставропольщине когда-то

Стоял, как все стоят, глазея

На череп древнего сармата.

XX век до н.э. длинноголового урода

Представил в качестве примера

Возникновенья древней моды.

Сарматы головы младенцам

С рожденья стягивали силой

Бинтом, а, может, полотенцем,

Не знаю, что у них там было.

Их голова имела право,

Приняв подобие кувшина,

Расти не влево и не вправо,

А вверх хотя б на пол-аршина.

С какою нежностью и пылом,

Наверно, древняя сарматка

Такого вот, с кувшинным рылом,

Лобзала трепетно и сладко.

Тупоголовый от природы

Шёл в ногу с тем XX веком

И был типичной жертвой моды –

Простым сарматским человеком.

Автор написал стихотворение не столько под впечатлением от музейного экспоната, сколько под впечатлением от первого секретаря комсомольского обкома. Александр Маркович открыто говорил об этом, когда Михаил Сергеевич находился на вершине власти. В частности, в 1987 году на семинаре военных литераторов в доме творчества писателей «Ислочь» в Белоруссии.

Удивительно, как поэт угадал, за малое время общения сумел разглядеть, что из себя представляет «простой сарматский человек»… К сожалению, писатели не работают начальниками отделов кадров.

Впрочем, писатели тоже разные. Даже очень разные. Но волшебным образом нехорошие, дурные, самые отвратительные персональные свойства тех или иных литераторов не унижают достоинств литературы в целом. Ничто не может умалить её значения в интеллектуальном и духовном развитии общества и личности. Никакой другой вид человеческой деятельности не способен её заменить.

Этот, для рационального ума необъяснимый, феномен возможно понять, только признав божественное происхождение литературы, определяющее её исключительное место в ряду всех других искусств. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (от Иоанна, 1, 1).

На этом зиждется и критерий оценки подлинности литературы. Слово, противоречащее библейским заповедям, по определению не является литературой. Литература, по рождению и предназначению своему, явление нравственное, неуклонно соответствующее моральным нормам, выработанным человечеством за тысячелетия существования. То, что, рядясь под литературу, отходит от этих норм, бесповоротно становится оружием массового поражения, несёт народам и государствам неисчислимые беды. Вплоть до гибели.

Ограда школы, в которой учился Василий Шукшин. В здании бывшей школы располагается экспозиция Всероссийского мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина. Алтайский край, с. Сростки.

Ограда школы, в которой учился Василий Шукшин. В здании бывшей школы располагается экспозиция Всероссийского мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина. Алтайский край, с. Сростки.

Собственно, предмет литературы и есть опыт борьбы между нравственностью и безнравственностью, между правдой и неправдой («Нравственность есть Правда» – Василий Шукшин), между добром и злом, между жизнью и смертью. Опыт (духовный, сердечный, профессиональный, бытовой…) преодоления человеком противоречий его дуалистической  природы, опыт выбора и стояния между Богом и маммоной, опыт драматической, часто трагической борьбы за приверженность сделанному выбору.

В советскую эпоху в нашем Отечестве планетарная власть маммонского шмуточничества и всяческого брюхонакопительства была существенно подорвана. Несмотря на все грехи, присущие системе и лукаво ей приписываемые (именно в интересах маммоны), она, система, принципиально тяготела к духовному началу, даже и недооценивала (в существенных пределах необходимое) начало вещное. Тем не менее, тревога не покидала литературу. Все круги ада (поистине ада!), пройденные страной и народом на протяжении «века-волкодава» (Осип Мандельштам), родная литература – и прежде всего поэзия – переносила стоически. Но мужественную её интонацию нет-нет, да смущали горькие сомнения и великие опасения. Один из культовых поэтов Советского Союза Роберт Рождественский писал: «Но после стольких тягот и утрат, неужто Коммунизм – большая жральня, сплошной желудочно-кишечный тракт!?» («Письмо в XXX век»).

Парта Василия Шукшина.

Парта Василия Шукшина.

Не превращается ли весь мир в «жральню»?  Кто-то исхитряется для своего желудочно-кишечного тракта заполучить столько, что можно тыщу раз на день подавиться. Кому-то остаётся искать кусок в мусорном баке. Кто-то вынужден продавать почку, чтобы не помереть с голоду (сюжеты нескольких информационных программ 12-13 марта 2017 г.).  Люди, народы, страны нещадно пожирают друг друга. Полыхают в огне, умываются кровью Ближний Восток (несколько стран сразу), Африка (то же самое),  Азия (с избытком хватит одного Афганистана), Европа (Господи, спаси Украину!) И – приехали: корреспондент одной из ведущих телекомпаний мира в кадре съедает куски печёного человеческого мозга (у нас ролик показан на государственном телеканале через пару дней после Международного женского дня 8 марта).

 А что с нами, что с нашей Россией? Допустим, забудем как страшный сон «лихие девяностые». Забудем наши танки, стреляющие по нашему парламенту в нашей столице, в которой, между прочим, никогда прежде никакие, даже и вражеские, танки не стреляли. Забудем, если сможем. Но ведь и сегодня на кладбищах активно заселяются «аллеи героев», загинувших в бандитских разборках. Не прекращаются антитеррористические операции на Кавказе. Ещё не стихло эхо взрывов в метро, на железнодорожных и аэровокзалах. Родители убивают друг друга и своих детей, мальчики-девочки стреляют взрослых дядей и тётей, бросаются с балконов и крыш высоток… Теряются смыслы жизни, уходят из-под ног нравственные опоры.

Почему это, откуда?

«Жральня» вылезла из подполья, вот что произошло. Её, жральню, как любую систему, создают люди. Конкретные люди. Число им легион. Имён у них много. Младореформаторы, рыночники, западники, либералы, демократы… Чиновники, депутаты (пусть отдельные), губернаторы (не будем настаивать, что все), мэры (согласимся, что лишь некоторые). Ко всем подобным, наверное, применимо объединяющее понятие «пятая колонна». А то и «враги народа». Правда, если это, по делам их, не враги, то кто тогда враги?

Кажется, общество прогнулось перед ними, проспало их. На самом деле, не прогнулось и не проспало. Просто его обманули. Подло, цинично. Жизнь страны настоятельно требовала перемен. И они, перемены, были обещаны вождями. В реальности произошла подмена тезиса. Страна, ориентированная на духовность, исповедующая идеи социального равенства, вдруг и мытьём, и катаньем переломилась в государство чистогана. В своё время об  этом с наивной радостью объявил, в частности, почётный работник Минтруда России, он же министр по налогам и сборам, он же министр труда и социального развития ельцинского набора Александр Починок. Мол, экономику, основанную на реальном (т.е., производственном) секторе, заменили на экономику, основанную на секторе финансовом (т.е. бумажном, виртуальном). Тому, кто понимает, что это такое, ничего растолмачивать не надо. Тем, кто не вполне разбирается в существе вопроса, скажем, что народ по дешёвке продали демону Маммону. Но сначала «продавцы» сами отдались ему. Свою приверженность  демону Починок, например, подтвердил в исторический момент возвращения Крыма в Россию. Вот его откровение: «Да, интересное, хорошее решение, вернули Крым – замечательно, только, ребята, давайте думать, от чего придётся отказываться, потому что это колоссальные деньги, это не миллиарды, это не десятки миллиардов, это не сотни миллиардов, это триллионы рублей». Не будем задаваться вопросом, на каком калькуляторе господин почётный работник Минтруда насчитал триллионы, которые непременно, конечно, надо сэкономить. Не будем ломать голову, куда он предпочёл бы употребить эти триллионы. Попробуем зрить в корень. Для слуги денежного мешка имеет ценность только вожделенный этот мешок, жизнь и судьбы двух миллионов крымчан его не волнуют. Он даже не считает нужным поинтересоваться их мнением, людей для него как бы и нет вовсе. Пожалуй, для просветления сознания и понимания, кто есть кто, нелишне отметить, что благая мысль Починка стала достоянием граждан России, в том числе жителей спасённого от бендеровщины полуострова стараниями известного телеканала «Дождь».

Памятник автору романов «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и др. Анатолию Иванову. Казахстан, г. Шемонаиха.

Памятник автору романов «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» и др. Анатолию Иванову. Казахстан, г. Шемонаиха.

Литература знала о существовании Починков, об угрозе, таившейся в них. Вспомним Петра Полипова из «Вечного зова» Анатолия Иванова. Починок и есть Полипов. Равно и Михаил Горбачёв. Добрые и доверчивые люди могли бы в этом сомневаться, пока Михаил Сергеевич сам публично-печатно ни признался в том, что имел целью жизни разрушить (а вовсе не реформировать, как в своё время клятвенно обещал) существовавшую в СССР систему. Главный, по формальному статусу, коммунист страны оказался предателем партии и государства, которые возглавлял. Но коммунистом Михаил Сергеевич не был, как не был им Пётр Полипов. Они были только членами партии. Автор гимна СССР и гимна России, писатель Сергей Михалков обозначил разницу между членами партии и коммунистами. Коммунисты ради общественного блага не жалели жизни. Члены партии ради карьеры (богатства) продавали и предавали всё и вся.

Человек так устроен – он не в состоянии прожить одним духом. Вопрос вопросов – кому он служит. Богу или дьяволу. Попросту говоря, живёт для того, чтобы есть (иметь всё больше власти, богатства, денег), или ест (честно для этого работая), чтобы жить.

Приходится определяться со смыслом земного пребывания, со смыслом жизни. Это – постижение мира во всей его многообразной и противоречивой широте-глубине, сознательное, часто жертвенное служение лучшему, что мир предлагает человеку? Или – исключительно удовлетворение персональных потребностей и желаний, от простых физиологических и изощрённо низменных до маниакально амбициозных, якобы поднимающих имярек над всем остальным человечеством?

Путь в обе стороны – к Богу и дьяволу – для человека до конца непреодолим. Не по силам ему, грешному, стать Богом. И дьяволом может быть лишь сам дьявол. Важно, где, в какой точке пути меж тем и другим находится человек, куда он устремлён, чему (кому) готов служить верой и правдой.

Казалось бы, духовность заведомо привлекательней «жральни». Хотя бы эстетически. Да почему-то род людской легко пленяется всяческим скарбом, который, от века известно, на небеса с собой не заберёшь.

Может, дело в том, что хватательный (сосательный и т.п.) рефлекс у человека врождённый. Ему необязательно потакать, достаточно не препятствовать, и он разовьётся сам по себе до размеров неограниченных. С духом так не выходит. Чадо, осчастливившее мир своим появлением в современном роддоме с помощью самых продвинутых перинатальных технологий, ничуть не прибавило в сравнении с первобытным пещерным детёнышем, явившимся на свет в каменном веке. Огромный, практически безграничный, неподъёмный для отдельной личности объём знаний, без которых невозможно никакое духовное развитие, вседневно умножается, растёт как снежный ком, но, увы, ни в малой доле не передаётся по наследству генетически.

На родине Анатолия Иванова и героев его книг. Организаторы акции «Культурный мост: Приморский край – Рудный Алтай». Слева направо: Олег Шелудько, Вера Лазарева, Владимир Тыцких. Казахстан, г. Шемонаиха, Марьин утёс. Июнь 2016 г.

На родине Анатолия Иванова и героев его книг. Организаторы акции «Культурный мост: Приморский край – Рудный Алтай». Слева направо: Олег Шелудько, Вера Лазарева, Владимир Тыцких. Казахстан, г. Шемонаиха, Марьин утёс. Июнь 2016 г.

Духовность в каждом индивидууме следует выращивать с нуля. К тому же знания в этом деле необходимы, но недостаточны. К ним ещё требуется приложить нравственные критерии, оценочные ориентиры.

В общем, процесс многотрудный, утомительный. До апокалипсической черты доведённый тем, что сильные мира сего давят на социум, толкают его в маммоне (глобальное общество потребления). Им духовный человек, владеющий цельной картиной мира (Анатолий Вассерман), понимающий природу вещей и смыслов, не нужен. Поскольку не просто вреден, а смертельно опасен. Сами они, устроители мирового порядка, полагают себя вершителями жизни, тогда как на деле являются рабами вещей (кошельков), бесправными прислужниками дьявола. Это про их царство: «Сатана там правит бал» (Жюль Барбье , Мишель Карре).

Можно ли быть свободным, живя в несвободном мире? Да, если свободой считать не способность умножить количество денег на счетах, личных авто в гараже (гаражах), комнат в фамильных замках, «брюликов» в сейфах-шкатулках (и т.д.), а свободу мысли, свободу духа. В том или ином царстве-государстве такой свободы может быть много (хотя бы теоретически), может быть мало, может не быть совсем. Преимущество личности – возможность быть свободной даже там, где свобода в простейшем (вульгарном) её понимании отсутствует.

И есть одно постоянное, неизменное прибежище свободы мысли и духа. Это – литература.

Литература, если её понимать как все написанные (напечатанные) тексты, многолика. Развлекаловка, чтиво, чернуха-порнуха и проч. Научная, специальная и т.д. Наконец, заказные поделки, обслуживающие власть, режим, чьи-то (классовые, групповые, личные) интересы. Как правило, они не просто полны неправды, но – ядовиты. Вводят в заблуждение, отравляют сознание. Калечат судьбы людей и народов. Для чего и призваны.

Речь не о них.

Речь о той литературе, о тех книгах, которые сжигались на кострах  гитлеровцами. О тех книгах, которые ныне изымаются из библиотек на Украине и, по примеру фашисткой Германии, предаются огню в Киеве. И, увы, о многих тех, которые исключены из учебных программ в школах и вузах России.

Но они пока есть в наших библиотеках.

Человеку, по краткости пребывания на земле, невозможно познать мир во всей полноте, по максимуму открыть и реализовать свой интеллектуальный, творческий, духовный потенциал без добротной, умной и честной книги. Литература – не предмет, который с получением аттестата зрелости или диплома стоит навсегда оставить в прошлом. Она создаётся для того, чтобы сопровождать человека непрерывно, до последних дней помогая ему жить и быть человеком.

Но служить Богу или мамоне, читать те или эти книги, или совсем ничего не читать, каждый из нас выбирает сам.

Тыцких Владимир Михайлович, член Союза писателей России

Тыцких Владимир Михайлович, член Союза писателей России

 

О Владимире Михайловиче Тыцких

Член Союза писателей России Владимир Тыцких родился 29 июня 1949 года в г. Лениногорске (ныне Риддер) на Рудном Алтае. Окончил Усть-Каменогорское медицинское училище по специальности фельдшер (1967), заведовал медицинским пунктом в селе Кок-Терек Восточно-Казахстанской области. Военную службу начал матросом на Тихоокеанском флоте в отдельном военно-морском радиотехническом дивизионе особого назначения (1968). В 1969 г. поступил в Киевское высшее военно-морское политическое училище по специальности «военно-политическая, штурманская ВМФ», окончив которое  (1973) служил на Дважды Краснознамённом Балтийском флоте: заместителем командира БЧ-V по политической части эсминца «Огненный», помощником по комсомольской работе начальника политотдела 76-й бригады эсминцев, заместителем по политической части командира спасательного судна «СС-35». С сентября 1977 года снова на Тихоокеанском флоте: заместитель по политической части командира на подводных лодках «Буки-833» и «Буки-90», корреспондент-организатор, начальник отдела писем, начальник отдела пропаганды газеты «Боевая вахта». В 1990 году в звании капитана 2 ранга уволился в запас в связи с избранием на должность ответственного секретаря Приморской писательской организации Союза писателей России. В 1993 году его избирают повторно.

Шестилетняя вахта у литературного штурвала Приморья не подарила ему жизненного штиля. Писательская организация, являющаяся сердцевиной культурной жизни региона, в постперестроечный период оказалась предоставленной сама себе, без финансирования, без издательской базы. В процессе приватизации появились новые хозяева, заявившие о своих правах на помещение, занимаемое Союзом писателей.

Тыцких вынужден был бороться за приморскую литературу, за её будущее, смог перенацелить свой творческий потенциал с поэзии на административные задачи. Он создавал новую систему отношений писательской организации с издательствами, со средствами массовой информации, с общественными объединениями.

В 1996 году руководство Тихоокеанского регионального управления Федеральной пограничной службы России предложило Владимиру Тыцких создать и возглавить студию писателей-баталистов и маринистов. Снова творческий поиск – и вот уже выходит литературное приложение к газете «Пограничник на Тихом океане» с емким названием «Парус»; организуются литературно-философские семинары и диспуты, собирающие неравнодушных к искусству приморцев. В 1998 году по проекту Владимира Михайловича начинает реализовываться некоммерческая издательская программа «Народная книга» («Новая книга»), насчитывающая ныне более 130 изданий.

Без малого десять лет (2001 – 2010) руководит департаментом информации и печати Морского государственного университета им. адмирала Г.И. Невельского. С 2004 года организует Дни славянской письменности и культуры на Дальнем Востоке, которые проходят в виде автопробега писателей, художников, представителей разных видов искусств в Приморском и Хабаровском краях.

 Многие годы был секретарём и членом правления СП РФ, постоянным корреспондентом газеты «Литературная Россия» в Приморье, членом редколлегии журнала «Дальний Восток.

С 2011 года работает в Дальневосточном государственном институте искусств – инженер по гражданской обороне, преподаватель безопасности жизнедеятельности. Редактирует дальневосточный литературно-художественный журнал «Сихотэ-Алинь».

Автор трёх десятков книг поэзии, прозы, публицистики, литературной критики, изданных в Москве, Норильске, Владивостоке, Усть-Каменогорске (Республика Казахстан). Публиковался более чем в семидесяти антологиях и сборниках в столичных и региональных издательствах; в журналах «Байкал», «Бежин луг», «День и ночь»,  «Звезда», «Знамя», «Москва», «Московский вестник», «Наш современник», «Октябрь», «Переправа», «Пограничник», «Простор», «Сибирские огни», «Смена», «Советский воин», «Студенческий меридиан», «Юность» и др. Лауреат полутора десятков литературных премий, присвоенных в Москве, Хабаровске, Владивостоке, Нью-Йорке, в том числе: премии Приморского комсомола, международных премий: «Пушкинская лира», имени Константина Симонова, имени генералиссимуса Александра Суворова, имени Валентина Пикуля и др. Заслуженный работник культуры России. Действительный член Русского географического общества. Живёт во Владивостоке.

(Информация о В.М. Тыцких подготовлена С.Б. Маликовой)

 

Выпускник КВВМПУ 1973 года.

Действительный член Русского географического общества.

Заслуженный работник культуры России.

Товарищ ПЭЖ

Матрос Низамутдинов на БПК «Ташкент» первые три года существования корабля был единственным ташкентцем — по месту проживания и призыва на службу. Он успел поучиться на мехмате Ташкентского университета, был воспитан и дисциплинирован, опрятен и подтянут и владел русским получше многих коренных русаков. Старпом капитан-лейтенант Скляров Николай Петрович решил, что Фатхулла идеально подходит к ГКП новёхонького корабля и назначил его на связь при командире. Капитан 3 ранга Здесенко Евгений Григорьевич не возражал — он тоже хорошо знал достоинства моряка.
Прошло несколько дней ходовых испытаний корабля и на очередной выход с нами пошёл председатель Госприёмки ЧФ контр-адмирал Голота Григорий Емельянович. Всё было отлично — от погоды до отработки вооружения и техники. Низамутдинов чётко транслировал приказы и запросы командира по КГС «Каштан», громко репетовал доклады с командных пунктов и боевых постов. И тут поднявшиеся на ГКП представители Завода имени 61 коммунара начали согласовывать обороты винтов с указателями…
Поначалу всё шло спокойно, но постепенно общение по тому же «Каштану» между БЧ-5 и заводчанами превратилось в перепалку на высоких тонах. Видя, что адмирал напрягся, командир распорядился: «В ПЭЖ: прекратить базар! Направить на ГКП для согласования приборов своего офицера!» Низамутдинов тоже понял, что недолго ждать адмиральского взрыва и только выдержка и спокойствие смогут разрядить атмосферу. Почти по-левитански он произнёс в микрофон: «Товарищ ПЭЖ! Командир приказал…» — Смех заводчан и бывших на мостике лейтенантов заглушил окончание фразы. Улыбка тронула щёточку командирских усов. Адмирал не подал виду, но все поняли, что угроза взрыва миновала. А обращение «Товарищ ПЭЖ» с тех пор вошло в корабельный лексикон, в том числе и применительно к командиру БЧ-5.

Капитан 1 ранга Курин Николай Александрович, выпускник 6 выпуска КВВМПУ

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

Про бурундуков на корабле

В первой половине 90-х на Флот стали приходить лейтенанты, по процессу обучения которых крепко прошёлся каток перестройки и последующих пертурбаций в жизни страны. Наряду с невысоким уровнем профессиональных знаний хромала у них и общая, морская подготовка, потому сдача первых зачётов, получение допусков нередко давались им с трудом.
Как-то стал свидетелем приёма зачётов у молодого лейтенанта старпомом спецтанкера «Пинега» капитан-лейтенантом Сиваковым Вадимом. От вопросов по рангоуту лейтенант кое-как отбился, а о такелаже ответил, что знает только о существовании стоячего и бегучего. Поражённый  такой «глубиной знаний» старпом прекратил «допрос» и заявил, что подпишет зачётный лист только когда лейтенант покажет ему  на корабле всех бурундуков.
Услышав это, лейтенант, по-моему, был поражён ещё больше: только что его пытали вопросами о шлюпках, мачтах, реях и вдруг бурундуки… Что за животный мир такой… И невдомёк бедолаге было, что бурундук — это снасть, которая держит выстрел сзади. Впрочем, сомневаюсь, что он догадывался и о втором, корабельном, значении слова «выстрел».
Как потом рассказал Сиваков, через несколько дней лейтенант с помощью старших сослуживцев обнаружил всех бурундуков, но за глаза долго ещё звали его Бурундуком. А на «Пинеге» много лет салаги — и офицеры с мичманами тоже — наряду с заточкой якорей занимались поисками бурундуков. 

Капитан 1 ранга Курин Николай Александрович

выпускник 6 выпуска КВВМПУ

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

Новые публикации В.М.Тыцких

В библиографии ав­тора (т.е. моей) это была десятая книга. Она и называлась: «Десятая книга». В 2000-м Примор­ская краевая организация Добровольного общества любителей книги России выпустила ее тиражиком в 200 экземпляров. Если не считать небольшого очерка, вышедшего раньше невесо­мым, зато отдельным изда­нием, это был мой первый — небольшой, в полторы сотни страниц — прозаиче­ский сборник. Послесловие ему подарил выдающийся тележурналист и глубокий знаток литературы Констан­тин Кухаренко. Рассказики, составившие «Десятую кни­гу», Костя отнес к новеллам.

Владивосток, Дом офицеров Тихоокеанского флота. 2003 г.

Владивосток, Дом офицеров Тихоокеанского флота. 2003 г.

Я затрудняюсь в определе­нии жанра, но могу сказать, что некоторые истории из «Десятой» со временем по­лучили продолжение. К ним, например, относится сюжет под названием «Как я не стал сыном лейтенанта Шмидта». Если кое-что сократить ради экономии места на газетной полосе, а что-то добавить в связи «с открывшимися об­стоятельствами» последних двух (почти) десятилетий, заголовка можно не менять. Итак…

Владимир Тыцких «Слава и гордость прекрасных эсминцев»

Владимир Тыцких «Харбинская Атлантида»

Владимир Тыцких «Отец и сын»

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года

Отстрел самовара

Секретарь комитета комсомола черноморского противолодочного крейсера «Москва» — назовём его лейтенантом Иваном Петровым, — был высок, статен, румянец щёк выдавал его отменное здоровье, он был превосходным строевиком — во время учёбы в Киевском училище маршировал знаменосцем на парадах в Киеве и Москве. Ещё Ивану нравилось  отдавать звонким голосом чеканные команды, форму он носил с долей щегольства и в целом любил службу и корабль.

Командир крейсера капитан 2 ранга Леонид Петрович Лопацкий, оценив внешний вид и служебное рвение Петрова, приказал назначать его вахтенным офицером в дни прибытия на корабль высокого командования, всяких проверяющих, артистов — с началом лета они валом валили на Чёрное море и, соответственно, черноморские корабли. — Бравый Ванин вид должен был от трапа внушать гостям и начальникам мысль о том, что на крейсере всё такое же красивое и ладное. И так оно и было на самом деле.

Не учёл мудрый командир только один нюанс: увлекшись комсомольской работой, лейтенант не сильно отягащал себя изучением устройства корабля, оружия и техники, а в его зачётный лист на допуск к несению вахты экзаменаторы ставили подписи подчас «за красивые глаза», полагая, что комсомольцу знать технические глубины ни к чему. — Что скрывать, подобная точка зрения в 70-е годы не была редкостью даже у адмиралов-политработников. Другим же лейтенантам подобных поблажек на корабле не давалось, они — кто добровольно, кто по принуждению — росли профессионально и потому находили всё больше поводов для подшучивания над уклонистом Ваней.

В описываемый день, когда в сопровождении нескольких капитанов 1 ранга из штаба и политуправления флота на крейсер прибыла белокурая улыбчивая звезда эстрады и кино, лейтенант Петров блистал у трапа. Он очаровал даму галантностью, офицеров приятно удивил выправкой и почтением к их погонам. Передав гостей командиру, который повёл их по кораблю с небольшой экскурсией, придерживаясь направления на свой салон, Ваня истово взялся за службу. — В ПЭЖ посыпались запросы о запасах и электропитании, на сигнальный мостик — об обстановке, к береговому телефону был вызван телефонист, от дежурных по подразделениям затребованы уточнения о находящихся на сходе… Воскресенье располагало к спокойствию, а тут такое…

Первыми возмутились механики. Один из замученных зачётами лейтенантов позвонил Петрову: «Ваня, дай по верхней палубе «По правому борту не ходить! Производится отстрел клапанов СК-180». Ваня, не подозревающий, что этот самый СК не что иное, как самовар корабельный ёмкостью 180 литров, действительно находящийся на правом борту, но никогда никаких клапанов не отстреливающий, во всю мощь молодецкую, с эффектной командирской интонацией, гаркнул в микрофон запрошенную команду.
Надо сказать, у корабельного люда за время службы вырабатывается привычка автоматически абстрагироваться от команд, которые тебя непосредственно не касаются — ты их вроде бы и слышишь, но мозг их не фиксирует. Но это не относится к командиру и старпому. Старпом в этот день был на берегу, а командир в салоне с гостями за щедрым столом, но он слышал в иллюминатор всё, что разносилось над верхней палубой… Подивившись про себя Ваниной филологии, Леонид Петрович решил, что отдаст ей должное позже.

Тем временем к механикам, оживлённо обсуждавшим «отстрел клапанов», спустился ещё один мученик зачётной эпопеи — командир гидрометеогруппы. Лейтенант был из числа «военнопленных» — выпускник гражданского Ленинградского арктического училища, он был призван на службу, поскольку в военно-морских училищах офицеров по такой специальности не готовили. Вживание в образ корабельного офицера проходило у Павла туговато, но в сравнении с Ваней он уже был знатоком корабля и его организации. Узнав от механиков об их провокации, «метеолух» тоже решил внести свою лепту в копилку «мелких пакостей» и вскоре по корабельной трансляции жизнерадостным Ваниным голосом прогремело: «Расписанным на запуске метеозонда построиться на полётной палубе! Зонд к запуску! Дежурному метеорологу получить парашют и скафандр!»

Это было уже слишком! Командир крейсера с налившимся кровью лицом начал лихорадочно подыскивать слова для отлучки из-за стола с намерением четвертовать Ваню и всех причастных к этому цирку. Спас их командир БЧ-6, стоявший дежурным по кораблю: о самоваре он тоже не очень был сведущ, а вот в метеозондах разбирался хорошо — как-никак, подполковник отслужил  в морской авиации два десятка лет, — потому менее, чем через минуту, его совсем немолодецкий голос дал по КГС отбой полётам зонда.

Блондинистая синеглазая звезда, спев для командира и сопровождающих несколько романсов, в том числе  и столь популярные «Белой акации гроздья душистые», смогла внести в душу Леонида Петровича редкое для него умиротворение, потому в понедельник буря над головами лейтенантов-весельчаков и их начальников была краткой и неразрушительной, но зачёт по «Командным словам» им пришлось сдавать заново и долго ещё они не расставались с этой маленькой серой книжечкой, вобравшей в себя всю суть корабельной словесности. А лейтенант Петров был лишён допуска к вахте и зачёты пришлось ему на полном серьёзе сдавать уже под контролем командира. Равно как и по «Командным словам». Кстати, сдал он их вполне успешно: училище-то он окончил с красным дипломом и был очень даже не глуп.

Капитан 1 ранга Курин Николай Александрович

выпускник 6 выпуска КВВМПУ

Павел Ланцов

Ведущий проекта

Выпускник КВВМПУ 1989 года